Чингисхан. Тэмуджин. Рождение вождя

Волк был все еще страшен видом, еще горели хищной злобой желтые глаза, мощный рык исходил из горла, но выбитые зубы делали его не опаснее годовалого телка.

– Кто ему выбил зубы? – изумленно оглянулся на отца Хасар.

– Видно, он напал на жеребца, – догадался Есугей, задумчиво разглядывая зверя, и затем быстро двинул рукой, – ну, пристрелите его.

Братья достали из колчанов по стреле и приладили к тетивам. Первым выстрелил Бэктэр, за ним почти одновременно пустили стрелы Тэмуджин и Хасар, и волк, тяжело встряхиваясь от каждой стрелы, впивающейся ему в грудь, сделал несколько шагов назад, повернулся к ним боком и рухнул на землю.

Подождав немного, они подъехали к мертвому зверю. Братья спешились и вытянули из его груди свои стрелы.

– Ух, какой он большой! – воскликнул Хасар, сверху оглядывая его, глазами измеряя туловище зверя. – С годовалого бычка будет, однако.

– Шкуру будем снимать? – спросил Тэмуджин, обращаясь к отцу.

Есугей с суровым лицом, думая о чем-то своем, сказал:

– Нет, шкуру трогать не будем.

Братья удивленно переглянулись, но переспрашивать не стали. Они молча взяли тяжелую тушу, потащили к бугру. Сняли с поясов свои мадаги и, опустившись на колени, стали рыть, снимая сверху травянистый дерн. Работали молча. Есугей стоял в стороне, заложив руки за спину, наблюдал за ними.

Вырыли яму глубиной с локоть, ладонями выгребая черную землю. Положили волка головой на север, нарвали травы, укрыли и засыпали землей.

Хасар, напряженно думавший о чем-то, уставившись на свежую могилу, спросил:

– А почему он беззубый вышел против нас? Ведь другие и с зубами не выходят против людей.

– Он вышел, чтобы принять достойную смерть, – сказал Есугей и, глядя на недоуменно застывшие лица сыновей, пояснил: – По нему видно, что он был сильный и отважный зверь, но от него отвернулась удача – так с каждым может случиться. Но когда волк теряет зубы, его покидают сородичи и он остается один.

– Волки, оказывается, бросают своих, – разочарованно сказал Тэмуджин, – я не думал, что они такие.

– Другим надо выживать и растить потомство, – задумчиво промолвил Есугей. – Таков закон жизни.

Больше они об этом не заговаривали. Сев на коней, тронулись в путь.