неВойна

Вечером, когда дед ложился спать, Сережа не мог оторвать глаз от его крепкого тела с клубками мускулов и веревками сухожилий. На раны он старался не смотреть, но они притягивали взгляд. И Сережа думал: каково это – пройти через войну? Смог бы он выдержать такое?

Иногда, когда в доме никого не было, он доставал с дальней полки тяжелую солдатскую каску с оборванным ремешком и надевал ее на свою коротко стриженную голову. Каска была страшно велика, но приятно холодила и пахла старым железом.

– А у вас каски есть? – спросил он как-то Гришу.

– Каски? – удивленно протянул тот. – Есть, конечно. И еще много чего есть. На учениях в полной экипировке бегаем. Вот вырастешь, пойдешь служить, сам узнаешь.

– Я бы хотел тут служить.

Сережа смотрел, как бойцы с автоматами рассаживались по машинам, – рота уезжала на стрельбище.

– А мы на следующий год увидимся? – он заглянул в глаза Грише.

– Нет, брат, у меня осенью дембель.

– Что такое – дембель?

– Домой, значит, пора. А потом, кто хочет – на сверхсрочную.

Дальше служить. Такие дела.

– А ты хочешь дальше служить?

– Да, буду служить. Только уже не здесь.

– Так мы совсем больше не увидимся? – голос Сергея дрогнул.

– Кто знает! Если Афган затянется, может, там встретимся. На турник пойдем?

– А как же!

В тот день Сергей подтянулся восемь раз. Он выполнил обещание.

РАЗРЫВ

Дед поднялся с дивана и выключил телевизор.

– Пора, Сережка, спать. Завтра родители приезжают, послезавтра в школу.

Соскучился по товарищам-то твоим?

– Соскучился, – со вздохом ответил Сергей.

За лето он привык к деревенской жизни. С удовольствием ухаживал за кроликами, кормил кур, косил траву, бегал в магазин, – словом, без дела не сидел.

После обеда он с пацанами закатывался на речку или лазил по горам – там водились ящерицы, которых Сережа навострился ловить. Главное было быстро накрыть ее ладошкой, но не придавить. И не схватить за хвост, а то он останется в руках, а ящерица убежит.

Это он усвоил быстро, с удивлением наблюдая, как оторванный хвост дергается в его руке. Ящерицы были красивые и переливались на солнце. Их можно было разглядывать часами. Он сажал их в банку и нес домой – показать деду и пацанам. А потом снова лез на гору – отпускать.

К концу лета Сережа стал скучать по родителям, а за неделю до первого сентября и вовсе затосковал. Впервые они расстались так надолго. Он высматривал их на улицах, в магазине, на почте.