Четвертый месяц осени

– Повернувшись к выскочке, который пытался вытащить кинжал из стойки я обхватил рукоять кинжала и начал водить им из стороны, в сторону усиливая тем самым боль.

– Советую тебе, хорошо запомнить эти ощущения и подробнее описать их в своей колонке.

Встав из-за стойки, я вытащил кинжал из стола, освобождая руку горе-писателя. На стойку хлынула кровь, и мой новый друг вскрикнул на всю таверну от резкой боли.

– Я вам, что-то должен за это? – обратился я к трактирщику.

– Нет, он часто пристает к посетителям, так что это рано или поздно должно было случиться, – ухмыльнувшись, сказал трактирщик, – а вот за ужин в номер вам придётся заплатить двойную цену.

– Без проблем.

Поблагодарив трактирщика, мы вернулись в свой номер. Через, минут десять, нам принесли еду. Этот журналист подвернулся нам весьма некстати, надеюсь, травма руки несколько отложит выход статьи, и до этого времени мы успеем уехать подальше. Не знаю, узнал он принцессу или нет, но лучше было не рисковать. Вполне вероятно, что за нами послали погоню и его сведения для них были бы очень кстати.

Конечно, идеальным решением было бы и вовсе его убить, но мне крайне не хотелось этого делать. Его рука скоро заживет, и он сможет рассказать всем королевствам, в своей замечательной колонке, какой негодяй Гарольд Блейк, и тогда мы, возможно, будем в расчете.

– Принцесса, вам надо поесть и затем лечь спать, – как можно более учтиво, произнес я.

– Вряд ли я смогу заснуть, – принцесса села рядом с окном и смотрела, куда-то вдаль.

– Я понимаю, что вы сейчас чувствуете, – на самом деле не понимаю, но может хоть это поможет, – но сейчас вам надо сосредоточиться на себе. Если вы не попытаетесь сохранить себя, то все это не имеет смысла. Если вы хотите спасти своих родителей, для начала вам надо выжить, – кажется, мне придётся говорить одни и те же фразы много-много раз.

– Я не могу, Гарольд, – по щекам принцессы покатились слезы, только этого нам сейчас и не хватало. – Я не могу думать о себе, когда весь наш замок захвачен.

Я не могу не думать о родителях, я не могу… – принцесса едва сдерживала себя, чтобы громко не зарыдать. – Вдруг с ними, что-то случилось?

– От наших с вами мыслей и переживаний ничего не изменится. Чтобы вы не думали, и чтобы не говорили, у нас сейчас есть ровно два варианта. Либо мы слушаемся меня и выживаем, либо мы предаемся чувствам и тогда, скорее всего, нам конец. Вы принцесса, а значит будущая королева, человек, который должен управлять государством.