Изгородь

Он вчера пузырь где-то заныкал!

Петр мигом забыл о скорби и схватил кореша за лацканы пиджака:

– Откуда знаешь, едрить тя?

– Так он сам хвастался, – задергался, словно червяк на крючке, тщедушный, лысоватый Степа. – Стырил, грит, у Зинки стольник, отоварился, ну и…

– А чего ж прятать-то? Вчера бы и выпили.

– Да его Зинка куда-то припахала. Грит, если не пойду – убьет.

– Так и так помер! – сплюнул Петр и поставил друга на место. – Небось, Зинка и запахала до смерти.

– А нам что делать?

– Что теперь сделаешь? С того света не спросишь.

– Грят, можно… это… ну, духа вызвать… – поежился Степа. – Стол повращать…

– Ну, пошли вращать, – вновь сплюнул Петр. – Едрить тя!

Стол решили вращать дома у Степы. Темнело. В окно заглянула луна.

Друзья зажгли свечку и сели за маленький журнальный столик.

– А как звали-то Палыча? – спросил Петр.

– Да кто его знает. Палыч и Палыч.

– И как же мы его позовем без имени, без фамилии?

– А чего? Там анкеты не требуют.

 – Степа положил руки на столик и прошептал в пустоту: – Эй, Палыч, явись, типа…

– Палыч! – подхватил Петр и тоже взялся за столик. – Явись, едрить тя!..

Но внезапно его охватил страх, и Петр отдернул руки.

– Ты чего? – двинул к нему столик Степа. – Бери!

– Я… – начал Петр, но глянул на кореша и осекся. Степа вдруг стал напыщенно важным, провел рукой по лысине и заговорил с явным грузинским акцентом:

– Акултызмом нэ прыстало заныматся савэтскым лудям. За эта паложын срок.

Впрочэм, ви давно нэ савэтский, а патаму вас нада проста расстрэлят.

– Степ, ты чего?.. – залепетал Петр. – Где Палыч? Он был?..

– Палыч здэс, – услышал он в ответ. – Палыч биль, ест, и тэпэр будэт всэгда.

Тот, кто это сказал, резко отодвинул столик и встал. Пламя свечи дрогнуло и погасло. Петр съежился. Он затравленно глянул на бывшего Степу, и ему показалось, что в лунном свете блеснули стекла пенсне.

Срезал

«Кризис среднего возраста» вылился у Юрия в приступ ностальгии.

Внезапно ему захотелось поехать в родную деревню, где он не был лет двадцать. Там давно никто не жил, вряд ли уцелел и дом, но прихоть – страшная сила, и он ей поддался.

Самолетом – до областного центра, автобусом – до районного, а вот дальше… Дальше петляла по лесам и лугам разбитая грунтовка, на которой и в прежние годы можно было прождать попутку не один час. Теперь в ту сторону, похоже, вообще никто не ездил. И Юрий решился идти пешком.