«Берег дальный». Из зарубежной Пушкинианы

Вам обязан я тем, что познал все, что есть самого судорожного и мучительного в любовном опьянении, и все что есть в нем самого ошеломляющего…» (ХIV, 400)[380 - В это время Каролина Собаньская, как и графиня Д. из «Арапа Петра Великого», была «не в первом цвете лет, но славилась еще своею красотою» (Пушкин, на пять лет младше Каролины, в том же письме жестоко предрекал: «Но вы увянете; эта красота когда-нибудь покатится вниз как лавина. Ваша душа некоторое время еще продержится среди стольких опавших прелестей – а затем исчезнет…», XIV, 401).

См. также главу «Часто думал я» данной книги.].

Пушкин в «Евгении Онегине» обещал вспоминать

…речи неги страстной,

Слова тоскующей любви,

Которые в минувши дни

У ног любовницы прекрасной

Мне приходили на язык… (VI, 57)

«Свет-Екимовна»

А куды разумны шутки,

Приговорки, прибаутки,

Небылицы, былины

Православной старины!.. (III, 308)

    А.С. Пушкин. «Сват Иван…»

Как и полагалось настоящему русскому барину, Гаврила Ржевский держал у себя целый двор челяди, «суетливой и многочисленной».

Среди «придворных» боярина Пушкин выделяет шутиху Екимовну.

Хозяин вспоминает о ней, когда наступает время «занять гостей приятною беседою». И «в ту же минуту старая женщина, набеленная и нарумяненная, убранная цветами и мишурою, в штофном робронде, с открытой шеей и грудью, вошла припевая и подплясывая. Ее появление произвело общее удовольствие» (VIII, 20).

Как видим, Екимовна – одно из немногих действующих лиц романа, удостоенных столь подробного описания.

Но самая богатая ее характеристика – языковая. Речь Екимовны – образная, по-настоящему народная. Вот как Пушкин строит разговор шутихи с тестем хозяина, а затем и с самим Гаврилой Афанасьевичем:

« – Здравствуй, Екимовна, – сказал князь Лыков, – каково поживаешь?

– Подобру-поздорову, кум: поючи да пляшучи, женишков поджидаючи.

– Где ты была, дура? – спросил хозяин.

– Наряжалась, кум, для дорогих гостей, для Божия праздника, по царскому наказу, по боярскому приказу, на смех всему миру, по немецкому маниру.

При сих словах поднялся громкий хохот, и дура стала на свое место, за стулом хозяина.

– А дура-то врет, врет, да и правду соврет, – сказала Татьяна Афанасьевна, старшая сестра хозяина, сердечно им уважаемая. – Подлинно, нынешние наряды на смех всему миру…» (VIII, 20).

Как и положено шутам, Екимовна выбалтывает сокровенные мысли хозяина и его гостей, не приемлющих нововведения и реформы Петра.