Глаза войны

Они очень надеются на моё понимание и уважение их позиции, и я могу продолжать высылать свои материалы им в «предложку», и если они когда-нибудь пройдут модерацию (никогда), то будут размещены на их сайте.

Второе письмо было более честным и лаконичным.

«Уважаемый, Олег Иванович, с сожалением вынуждены сообщить о прекращении сотрудничества с вами, как с автором и публицистом. Согласно правилам ресурса (п.3.7. договора – оферты), администрация, в одностороннем порядке, вправе ограничить автора в публикациях, без указания причин.

Считаем необходимым, обратить ваше внимание на то, что попытки публикации материалов под другим аккаунтом или чужим именем будут установлены, а такой аккаунт будет забанен».

С уважением, Администрация.

Дочитал письма и всё стало ясно. «Культура отмены», значит… Карпенко со своими крысами дотянулись везде куда смогли и перекрыли мне кислород. Подняли связи среди админов и хозяев площадок, а возможно часть подобных ресурсов – вообще их аффилированные конторы.

Так получилось, что мои метания были не долгими, всё решил случай и письмо старого нациста…

Глава 4

С большим трудом погасил в себе гнев от несправедливости и раздражение. Слишком много на меня навалилось за эти дни. Нельзя гнать коней и делать глупости. Не сторонник пассивности, но похоже сейчас тот случай, когда подойдёт универсальное средство русского человека от переживаний – «русский авось». Проблемам нужно дать остыть и отлежаться, авось как – то устаканится.

Чтобы отвлечься и дать себе время, начал работать над вопросом, которым давно планировал заняться. Так вышло, что я «сапожник без сапог», плотно занимаясь темой войны, так и не смог пролить свет на некоторые белые пятна в фронтовой биографии моего прадеда Ясенкова Фёдора Абросимовича.

Он не погиб и не пропал без вести. Фёдор был призван в действующую армию в сорок втором, уже взрослым тридцатишестилетним мужиком, на фронте с сорок третьего, победу встретил весной сорок пятого в Восточной Пруссии.

Прадеда я успел застать живым, видел пару раз, когда отец брал меня с собой в деревню, навестить родню. Разумеется, я был так мал, что до войны и прошлого «деды Феди» мне тогда не было дела. Его смерть тоже прошла как – то мимо меня и не отложилась в памяти. На похороны ездил только отец.