Глаза войны

Трудно объяснить, как так случилось, что я – Олег Ясенков, ещё совсем недавно был мужем, другом, чьим – то соседом по лестничной площадке, был даже когда – то работником месяца, а несколько месяцев назад, понял, что всё это пыль и шелуха. Обрёл себя настоящего, раскапывая могилы, засыпанные окопы и обвалившиеся блиндажи, общаясь с мертвецами.

Будет трудно, но я попробую… С чего же это началось? Может с первого приезда в «Мясной бор» и первого «копа»? Или может с отрывка из книги этого немца? Нет. Всё началось немного раньше…

Глава 1

Если он прямо сейчас не заткнётся, то я его ударю и…уже не смогу остановиться.

Лучше было бы встать из-за стола, взять за руку жену и молча уйти. Ещё разумнее было вообще сюда не приходить.

Первые полчаса застолья в фешенебельном московском ресторане «Гондольер» я пытался быть спокоен. Веселил себя мыслью, что ресторан для посиделок они выбрали удачно, в зале нет ни Венеции, ни атмосферы, даже ни одной гондолы, а вот гондольеров вокруг полно.

Находясь в окружении этих лоснящихся и самодовольных ублюдков, представлял, что я слесарь – ассенизатор и просто вынужден, по рабочей необходимости, терпеть дерьмо и как-то с ним работать. Не получилось…

Ассенизатору проще, он работает с обезличенной, молчаливой, пусть и вонючей субстанцией. В моём случае, дерьмо за столом разговаривало, пыталось острить, громко по – лошадиному смеялось, чавкало, хлюпало – втягивая в себя устрицы, тут же запивая пищу изысканным пойлом и снисходительно похлопывало меня по плечу.

Больнее всего было видеть, как блестят глаза у жены, смотреть, как она ловит каждое их слово, смеётся над их шутками, пытается стать для них своей, приобщится к «богеме». Думает, что наконец – то мы вышли в люди, поднялись по социальной лестнице. Я же, как только сюда зашёл и занял место за одним с ними столом – представил, как лечу вниз по лестнице эволюции.

Это – не люди, просто аватары, всю жизнь носящие маски, под которыми одна лишь слизь. Вся их жизнь – позерство, нет никаких идеалов, нет нравственных табу, всё напускное, взятое у кого – то и надетое на себя, как плохо пошитый и подогнанный по фигуре костюм.