Что думают гении. Говорим о важном с теми, кто изменил мир

Таким образом, логика и нить развития, преемственность классической немецкой философии отчасти воплощались в самом этом кабинете.

– Я весь внимание. Что именно вы хотели со мной обсудить?

– Мне поручена непростая и чрезвычайно ответственная задача перевода трех ваших главных работ, представления их всему мыслящему англоязычному миру. Я бы очень хотел, чтобы мой перевод максимально точно соответствовал оригиналу. Мне выпала большая честь открыть свет вашей великой философской системы широкому кругу читателей.

Я специально сделал явный, даже несколько грубый комплимент профессору, чтобы немного разговорить его. Как я и ожидал, немец воспринял сказанное мной как должное.

– Да, это так. В своих исследованиях я нашел Истину. Ответы на все главные вопросы, когда-либо мучившие умы людей. Моя философия всеобъемлюща. Она идеальна и не требует уточнений. Все философские системы прошлого – от Парменида и Платона до Спинозы и Канта – это лишь ранние предтечи моей системы.

– Сделаю все, что в моих силах. Однако до сих пор я знаком с вашими трудами лишь отрывочно, фрагментарно. Я был бы признателен, если бы вы кратко донесли до меня их главную суть.

Гегель взглянул на меня с сочувствием, как на нерадивого студента средних способностей.

– Если вы полагаете, что это возможно сделать за час или два, то вы сильно заблуждаетесь.

– И все же в любом явлении во Вселенной есть сердцевина. В чем заключается ядро ваших идей?

Собеседник снова посмотрел на меня тяжелым, уставшим взглядом. Но, видимо, понял, что уйти от моих расспросов ему не удастся.

– У меня много оригинальных идей. Поверьте, выбрать из них одну или даже три главных – непросто. Но я попытаюсь. Насколько вы компетентны в науках: философии, математике, физике? Спрашиваю вас, чтобы понять, до какой степени примитивно и упрощенно мне придется объяснять.

– Для уровня науки нашего с вами времени – вполне компетентен. Но в то же время простота и доступность ваших примеров пойдут нашей беседе только на пользу.

Гегель, судя по всему, не вполне понял мой ответ, но перешел к сути.

– Ни одна философская система прошлого, даже у самых видных мыслителей, не была научной в полном смысле этого слова.