Пути океана: зов глубин. Книга вторая

Видел – и молчаливо принимал. Их душеспасительные беседы сохранили волю Витала и воспитали зачатки той буйной силы духа, что помогла пройти их первый заказ.

Сейчас же чувство собственного достоинства не позволяло делиться с товарищем собственной злобой, с каждым мгновением рискующей взорваться животным, почти скотским, бешенством.

Великан словно чуял настрой своего лже-хозяина, и ни на минуту не оставлял капитана одного.

И Витал был ему благодарен.

Как бы ни старался, он не мог уложить в голове новую реальность, где предстоит не просто стать тем, кого всю жизнь презирал… В которой ему, офицеру, капитану первого ранга, следует возглавить стаю кровожадного морского отребья… Если типическая карьера в Гильдии предполагала расписание, сроки, достижения, то в мире по Ту Сторону Кодекса царило торжество стихий.

Сила. Власть. Авторитет.

И – беспредельная, зверская, жестокость.

Худшим же стало мрачное чувство удовлетворения от содеянного.

Ещё с Бравелина он усвоил, как быстро у хищников развиваются инстинкты на крови.

Даже самые недалёкие из бандитов за версту чуют малейшую ложь, и само подозрение уже является законным поводом вышибить мозги источнику тревоги. Со своей стороны матушка-Гильдия сделала всё, чтобы оставить за бортом моряков на произвол судьбы и способствовать воспитанию в них звериных законов.

Конечно же, он понимал: чтобы выжить, мореходам пришлось откатиться далеко назад в развитии и потерять человеческий облик.

Ибо только так при существующих Кодексах, Морском и Сухопутном, можно было отсрочить собственную казнь в качестве пирата.

…Даром что в порту листовки со списками казнённых и разыскиваемых обновлялись с завидной частотой. Впрочем здесь, в вольных водах архипелага Скрытых Штормов, они становились скорее официально заверенным подтверждением своего места в бандитской иерархии и поводом для бахвальства, чем поводом для опасений.

Понимание же, что всё его презрение было всего лишь формой ужаса перед жестокими беспринципными выродками, всё только усугубляло: признание неприглядной правды о себе как о сделанном из того же теста, что и пираты, сил, как ни странно, не добавляло.

Они остановились у скорнячного лотка неподалёку от искомого здания. Здесь же, с угла, прямо на старых ящиках сидели изрядно поддатые пираты и тревожно вслушивались в плотно запертые ставни над головами.

Витал сплюнул под ноги и потёр переносицу.