Пути океана: зов глубин. Книга вторая

Назойливые мелодии уличных музыкантов, под чьи лютни, гармонь и флейты отплясывал подвыпивший народ, слились в фоновый шум. Чужие улыбки и смех битым стеклом лишь усиливали боль внутри.

В сгущающихся сумерках становилось всё сложнее ориентироваться, и Селин поспешила побыстрее скрыться в первом же переулке от чужих глаз.

Несмотря на густой аромат смолистой необработанной древесины, после безграничья океанского воздуха Новая Вердена казалась слишком душной. Из-за бурного строительства над домами то и дело высились голые леса, торчали доски, зияли бреши в покрытиях крыш.

Замотанная в плащ по самые глаза де Круа поёжилась и зашагала прочь. В темноту.

Шум городской суеты стихал где-то позади в заходящих лучах солнца.

Торговцы спешно закрывали лавки. Молотки строителей больше не стучали, как днём. Прохожие, пошатываясь, разбредались по домам.

В одинокой кузнице всё ещё звенела наковальня, и в подступающую темноту отпрыгивали искры из будущего меча, а может быть плуга, горящего оранжевым металлом.

В окнах зажигались огни.

Селин свернула в Портовый Район, где дышалось намного легче, невзирая на запах гари и рыбного рынка. Плеск океана и крики чаек успокаивали. На пристани она прошлась по деревянному причалу до кромки воды и уселась, свесив ноги. Над горизонтом низко стояла красноватая, почти розовая, звезда, такая яркая, что её свет спорил со светом портового маяка.

В сгустившихся сумерках Селин стала невидимкой. В это время суток до слуха доносились голоса редких мореходов, несущих свою вахту.

На мгновение показалось, что слышится тот самый, чуть развязный, голос. Обернувшись, она разглядела вдали спину коренастого моряка, который абсолютно не имел ничего общего с тем, кого бы ей так хотелось увидеть вновь. Теперь это стало несбыточной мечтой.

Словно прорванная плотина, по щекам хлынули потоки слёз. Здесь, на пристани, в темноте, и тишине, в груди взорвалось жгучее одиночество и вся боль, которую Селин умело закрыла в себе на замок.

Тёплый взгляд, сдержанная улыбка, нежные и жадные объятия… Как жить с мыслью, что все это навсегда останется лишь воспоминанием?

Имело ли теперь какое-то значение, был ли он действительно лжецом? Был ли охотником до наживы или ловеласом? Кем бы он ни являлся, Витала больше нет и никогда не будет.

Селин отрешённо взглянула на темнеющее небо.