И воздастся вам…

– Я свободна? – спросила переводчица, собирая свои бумаги.

Александров кивнул.

Когда за ней закрылась дверь, Александров задумчиво сказал:

– Новенькая. Только приехала. Фамилия Белецкая… Немецкий знает, как родной, но… – он наставительно поднял палец. – Есть муж. И не просто муж, а генерал.

– Ну и что? – удивился Ребров, который был еще под впечатлением допроса и поведения Риббентропа.

– Да ничего, – Александров улыбнулся каким-то своим мыслям. – Просто женщина очень красивая, майор. На нее тут сразу заглядываться стали… Есть на что…

Ребров пожал плечами и нетерпеливо спросил:

– Георгий Николаевич, вы думаете, на процессе он будет вести себя так же?.

.

– Кто?

– Риббентроп.

– A-а, этот… Да черт его знает! В том-то и заковыка, майор. И нам с вами надо в этом разобраться.

Постскриптум

«В первые часы утра 22 июня 1941 года я ждал вместе с Риббентропом в его кабинете на Вильгельмштрассе прихода советского посла Деканозова… Я никогда не видел Риббентропа в таком возбужденном состоянии, как в те пять минут перед приходом Деканозова.

Он метался по комнате, как зверь в клетке. „Фюрер абсолютно прав, что нападает сейчас на Россию, – говорил он, скорее, самому себе, чем мне… – Русские, несомненно, нападут сами, если этого сейчас не сделаем мы…“»

    Из воспоминаний личного переводчика Гитлера Пауля Шмидта

Глава II. Встречные обвинения

Крафта, естественно, Ребров нашел в пресс-баре. Перед ним стояло несколько бутылок пива, он курил, непрерывно с кем-то раскланивался и был, как всегда, чрезвычайно доволен жизнью.

– Не знал, что вы посещаете допросы, – сказал Ребров. – Зачем вам это?

– Ну во-первых, просто интересно посмотреть вблизи на чудовищ, которые едва не захватили власть над миром, – засмеялся Крафт. – А во-вторых, бизнес. Я ищу материалы для своего издательства, причем такие, на которых можно заработать. А господин Риббентроп, как мне рассказали, непрерывно что-то пишет. Почему бы не приобрести, если это интересно?

– Ну, не знаю, кому это может быть интересно.

Министр, холуйски подносящий спичку… Лакей! К тому же, не скрывающий своего лакейства. Да еще непрерывно лгущий и очумевший от страха…

Крафт улыбнулся горячности Реброва.

– Вы еще не сказали, что до того как стать министром он весьма пошло торговал шампанским.

– Вот именно! Торгаш несчастный!

– Видите ли, не все так просто. Ведь Гитлер был в свое время никому не нужным бездомным психопатом.