И воздастся вам…

– Только разозлили американцев! Русские теперь могут потребовать более жесткого отношения к немцам! Твой друг, которого ты так расхваливал, имеет отношение к этому маразму?

Олаф покачал головой. Он сидел в кресле, а обычно спокойный барон, как тигр, метался по своему кабинету.

– Это, конечно, глупо, господин барон, но…

– Что? Какое тут может быть «но»?

– Многие немцы просто в отчаянии. Когда я вижу их на улицах с какими-то узлами в руках, что-то везущих на телегах и велосипедах, они представляются мне призраками, которым уже нет места на земле Германии… Призраками с пустыми глазами.

Люди просто сходят с ума от унижения, которому, кажется, уже никогда не будет конца!

– И поэтому надо убивать русского шофера в звании сержанта?

– Думаю, целью все-таки был русский генерал. Если бы это удалось, то…

– Если бы! – сардонически засмеялся барон. – Если бы Германия выиграла войну, сейчас бы она диктовала условия! Кстати, не представляю себе, что случилось бы, если бы убили Главного русского обвинителя? Что изменилось бы?.

. Русские назначили бы нового обвинителя и удесятерили свою жесткость. И им бы никто не возражал. Но убили простого шофера! Непростительная глупость! Я убеждал американцев, что мы контролируем все немецкие силы здесь, что никаких сюрпризов и эксцессов не будет… А теперь я выгляжу перед ними, как хвастливый петух, который ничего не может сделать. А значит, ничего не может требовать!

– Можно сказать им, что это был свихнувшийся фанатик. Одиночка! Такие есть.

Барон укоризненно посмотрел на Олафа.

– Именно так я и сказал им. Потому что больше сказать просто нечего. Но этого слишком мало, катастрофически мало!.. Мы должны доказывать, что без нас американцам не справиться! После того, что случилось, нам теперь нужно продемонстрировать им свою значимость и незаменимость. Кое-что я уже предпринял.

Олаф вопросительно взглянул на барона.

– Американцы прислали в Германию специальную группу экспертов, которые должны отыскать все, что относится к экспериментам медиков СС и гестапо с применением мескалина.

– Мескалина?

– Да. Это препарат, который получали из эссенции какого-то редкого кактуса. Медики СС искали средство подавить волю человека, парализовать психику, изменить его поведение в нужном направлении.

– Я слышал, что эти опыты проводились над заключенными в лагерях, в первую очередь над русскими пленными. Об этом, кстати, говорят на процессе русские обвинители. Это одно из самых тяжелых обвинений.

– Знаю.