И воздастся вам…

Дитрих, не сводя с Реброва глаз, вдруг достала из нагрудного кармана тюбик с пастилками, положила одну в рот, другую протянула ему. Ребров благодарно кивнул и послушно принялся жевать. Пастилка была мятная.

«Ну, ты даешь, – думал Ребров, – не узнал саму Марлен Дитрих, всемирно известную кинозвезду». Кстати, ее, урожденную немку, пытался уговорить вернуться в Германию даже лично Риббентроп, будучи министром иностранных дел, но она просто выставила его и демонстративно отказалась от германского гражданства.

– Это судебное разбирательство приобретает значение потому, что эти заключенные представляют в своем лице зловещие силы, которые будут таиться в мире еще долго после того, как тела этих людей превратятся в прах, – говорил Джексон. – Они в такой мере приобщили себя к созданной ими философии и к руководимым ими силам, что проявление к ним милосердия будет поощрением того зла, которое связано с их именами…

– Послушайте, а вы кто? – весело спросила Дитрих, когда в заседании был объявлен перерыв.

– Меня зовут Денис Ребров. Я из делегации СССР.

– О, русский! А почему вы не в мундире? Другие русские в своих мундирах с золотыми погонами выглядят так, как и подобает победителям. Вы что – не воевали?

– Воевал, но сейчас…

Но Марлен не слушала его. Она была занята своими мыслями.

– Знаете, я никогда не чувствовала себя такой счастливой, как в армии! Моя немецкая душа, видимо, встрепенулась на фронте… Немцы – нация военных. Я воспринимала трагедию войны с какой-то мрачной сентиментальностью. Борьба, смерть, долг – это мое. Это то, что способен почувствовать каждый немец.

– Но вы были в американской армии, – мягко напомнил Ребров. – Выступали для американских солдат, воевавших с немцами.

– Разумеется. А для кого же я должна была выступать? Не для этих же… – брезгливо кивнула она в сторону зала, из которого американские охранники выводили подсудимых на обед.

– А вот Ольга Чехова пела для немецких солдат, – зачем-то напомнил Ребров.

– Что ж, у каждого своя конюшня, – равнодушно пожала плечами Марлен. – Каждый выбирает ту, что ему подходит.

– Знаете, недавно немецкая девушка плюнула ей в лицо…

– Ну, если учесть, что Гитлер называл ее своей любимой актрисой…

– Как раз не за это.