Огонь веры

«Это, конечно, заколдованное место, а Самуил – великий чародей, но хождение по воде – это уж как-то чересчур!»

– Но почему же, учитель, озеро пропустило нас? Разве это не было опасно?

– В жизни очень много опасного, мой друг. Опасным может быть буквально каждый шаг, однако люди всё же ходят и там, и сям. А что до воды… Ты, может быть, удивишься, но в Йоне это совершенно обычное дело. Там вода тверда. И в этом совершенно нет никакого чародейства, тем более великого, – Самуил как будто бы прочитал мысли Лита.

– Шшшкаш… Кого это ты привёл ко мне? – внезапно Лит услышал какой-то новый потусторонний голос, и ему почудилось, что это Самуил вдруг изменил голос.

– Нового ученика, хочу проверить его, – а вот и Самуил ответил. Своим привычным голосом. Ледяные иголочки ужаса начали пронзать тело Лита одна за другой. Он обернулся к дому, откуда услышал того, другого… Сердце пропустило удар. Монах увидел того, к кому они пришли…

Огромное тулово на восьми крепких ногах, морда с множеством чёрных глаз и быстро шевелящимися жвалами.

Монах отступил на шаг от чудовища, а тварь склонила голову чуть набок и заклацала жвалами, с которых на плиты упало несколько капель какой-то мутно-серой, мерцающей в темноте жидкости.

«Яд, должно быть», – отстранённо подумал Лит. Он перестал что-либо чувствовать; страх исчез из его разума. Вместо него пришли слова древней силы, которые наставник Гирт заставил запомнить намертво. Лит посмотрел прямо в глаза чудовищу и на изначальном языке пророка Иосифа произнёс твёрдо:

– Дай мне огонь!

Его руки налились ужасной болью. Он прямо чувствовал, как по сосудам течёт раскалённое железо. От кончиков пальцев до самых плеч руки Лита превратились в два огненных прута, и он испытал невыносимую боль.

Но его враг был перед ним. Лит едва смог поднять свои руки, но всё же смог! С рук молодого монаха в морду твари ударили два тугих сияющих потока белого пламени. От гула огня у Лита заложило уши, но он не опускал руки, пока с кончиков пальцев не слетели последние искры.

Лита шатало, разум отказывался признавать происходящее реальностью, глаза были ослеплены ярким огнём.