Огонь веры

У некоторых из них были вытянуты лица, как будто бы по-птичьи. На первом изображении люди обступили некий сияющий шар. На втором – они были оттеснены к границам плиты, а в центре сияние бушевало яростным пламенем. На третьем барельефе место света занял огненный косматый шар, и коленопреклонённые фигуры обратились к нему с воздетыми вверх руками. Литу стало интересно, что же он увидит дальше, но на следующем изображении был только высокий лунный серп, чьи лучи освещали одинокую чёрную фигуру. Её лицо было изображено весьма детально, и оно было прекрасно, но только в её глазах стояло безумие… Дальше всё было разбито вдребезги.

Пока Лит пытался отыскать хоть какой-то целый кусок на дальних плитах, Самуил позвал его:

– Иди сюда, мой мальчик. Мы уже рядом.

Наставник стоял у окончания галереи, и перед ним мерцало что-то очень похожее на воду. Ученик подошёл и увидел, что теперь он стоит на каменном бортике, окаймляющем подземное озеро. Свет камней из галереи освещал лишь небольшую часть озера, и во тьме подземелья оно казалось бесконечным.

Самуил прошептал заклинание на том же самом чудном языке – и его факел неожиданно выстрелил! Пламя вознеслось вверх и, многократно усилившись, замерло огромным жёлтым шаром под сводом пещеры, в которую они пришли.

Теперь Лит видел многое: озеро оказалось шириной с целую сотню саженей и разделяло собой два берега, на одном из которых стояли монахи, а на втором – Лит разглядел целый город!

Он видел высокие палаты из белого камня с крышами из бирюзового металла, точно такого же, из которого были сделаны ворота в подземелье.

– Что это? – неожиданно для себя хриплым голосом спросил Лит.

– Деир-Неринас! Город Озёрного Шёпота.

– Шёпота?

– Название игносийское, как ты понимаешь. Первые поселенцы, нашедшие этот город, были поражены его величием и потому говорили шёпотом. Но сейчас мы называем его менее торжественно – Озёрный город. Впрочем, насчёт нас я преувеличил. Уже давно сюда не спускался никто, кроме меня. Здесь Древние обращались к озеру. Вода в нём – это вода из Йоны, не из нашего мира. Она хранит память о тех днях, когда ещё текла по холмам и горам неведомого нам края.