Огонь веры

На языке рондаларов – племени, которое населяло земли междуречья от великой реки Карны до Горлицы, – это слово означало «быстрый бобёр». До прихода на свою землю игносийских колонистов рондалары были речным народом. Они жили за счёт воды и леса; не знали каменных жилищ и изделий из стали, но при этом превыше всего ценили природу. Некоторые из них всё же прониклись высокой культурой детей Игноса: они покинули свои лесные жилища и перебрались в деревни игносийцев. Вместе с ними они основали Рондил, который был главным городом в междуречье до тех пор, пока Рондил не был разрушен в ходе последней войны.

Здесь теперь не было больших и значительных городов, а всё больше деревни и заставы энелианцев, обнесённые частоколом. Рондалары спокойно приняли новых хозяев своего края, хотя о гибели Рондила они искренне горевали. Это был их первый город.

Ворота заставы ещё были открыты, хотя солнце уже давно закатилось, а горн протрубил приготовление ко сну. Во внутреннем дворе их уже ждали: стражу Хакнуфа предупредили постовые.

Инария нарочно ехала последние часы значительно медленнее, чтобы не стать неприятной неожиданностью для стражников на стенах заставы.

– Кто едет в ночи через лес? – спросил один из воинов сильным, твёрдым голосом, когда они подъехали достаточно близко, чтобы быть услышанными. В свете факелов было видно, что поверх доспехов на нём был надет плащ жёлтого цвета. На голове десятника не было шлема, так что его длинные русые волосы свободно спускались до самой груди, защищённой кольчугой.

– Инария – посланница Григория Клеона из Стального Ручья!

– Тебя я узнаю, – сказал воевода Инарии, когда путники спешились. – Но кто твой спутник?

– Монах-лукрецианец Лит, милостивый государь. Еду поклониться святым мощам основателя своего ордена в Столпы Лукрециана.

Стражник внимательно посмотрел на монаха и после весьма долгой паузы пришёл к какому-то заключению:

– Путники в ночи, воин и монах – звучит как начало песни, что барды поют у горячих очагов.

– Доброй песни или нет? – Инария подалась вперёд. Пламя факелов плясало тенью на её лице.

– Я ещё не решил, но мы были предупреждены о вашем визите, – ответил десятник. – Только по этой причине вы проведёте ночь в тёплых постелях, а не на голой земле в лесу. Моё имя Тенгол, десятник королевской стражи на службе у короля Павла, – Тенгол привычным жестом приложил руку к груди при представлении. Сразу было видно, что он относился к своей службе как к призванию.