Оккультные миражи

Медленно выпуская табачный дым, чувствуя, как кровь ударила в голову и застучала в висках. Проснулась дремавшая лютая ненависть, которой он ненавидел подобных этому здоровенных детин, которые отравляют жизнь окружающим. Яростно защекотало в груди. – Я, ведь с тобой и по-другому поговорить могу, – прошипел он сквозь зубы.

– Ага, уже где-то слышал, – безразлично отозвался Зубов. Трогая огромную шишку в районе виска.

– Ну, как знаешь! – рявкнул Игорь. Вставая с перекошенным лицом.

– Ты, чего? – с опаской взвизгнул тот, втягивая бритую голову.

– А, ну встань суконец, – процедил майор. С металлом в голосе, подходя к задержанному.

– И не подумаю, не имеешь права, – огрызнулся тот. Шевеля влажными, опухшими губами.

В то же мгновение большой и указательный палец Захарова в долю секунды, словно стальные клещи, впились в ключицу верзилы и «взяли» ее на излом.

Вах! – крякнул тот, мгновенно уткнувшись лбом в край стола.

В ту же секунду, дверь со скрипом приоткрылась, а в проеме показалась озабоченное лицо старшины, с дубинкой в руках.

– Кается, падла, – проговорил морщась Захаров. Кивнув на скрюченного Зубова. – Об администрации СИЗО плохо отозвался.

– А-а-а-а, – протянул тот понимающе. – Я ему потом добавлю.

– Ну и? – спросил Игорь, когда дверь закрылась. И тут же, не смотря на боль в запястье, вогнал на такой же манер два пальца под нижнее ребро задержанного.

– Удем, удем, удем, – сдавлено хрипел Зубов, вытаращив от боли глаза.

– А, я тебе не верю, – с сомнением прошипел Захаров. Глядя как побледнел от перехваченного дыхания допрашиваемый.

Захваты плавно двинулись в разные стороны. Пуговицы на рубахе Зубова оторвались и с треском подпрыгивая, разлетелись по полу. А у фирменных кроссовок без шнурков образовалась лужа мочи.

Уду, уду, – на из дохе шептал тот, с пеной на губах.

Майор отпустил допрашиваемого и, сделав шаг назад, предоставил возможность телу сползти в собственную лужу.

– Ты, свою крутизну в сортире показывай, а мне не стоит, не люблю я это. Уловил?

Здоровенный детина сидел на полу, и казалось, был занят только своей ключицей и ребром. Закусив губу, он раскачивался из стороны в сторону, молча плакал, но, услышав вопрос, энергично закачал головой в знак согласия.

– То, что ты овца, я и без тебя знаю.