Живая святая православного джихада

Солдаты собирали дроны, изучали карты, а некоторые решили урвать время для сна, богатырским храпом сотрясая увешанные иконами стены.

Помещение, где Толя оставил Дениса, напоминало недорогой, но опрятный хостел. Несколько двухъярусных кроватей, тумбочки для мелких вещей, простые занавески на единственном окне. Другие подразделения рано или поздно разнообразили бы интерьер флагами СССР или Российской Империи, символикой родов войск или хотя бы футбольных клубов. Но здесь не нашлось даже ожидаемых флагов генерала Бакланова и Союза православных хоругвеносцев.

Только изображения святых и сцен из Библии. У Дениса еще до поездки создалось впечатление, что церковь старается не выпускать из своих рядов тех, кто однажды туда попал. Теперь он пришел к мысли, что религия заменила этим людям идеологию.

Ждать встречи с командиром добровольцев пришлось долго, но военкор не терял времени даром – отсыпался. Когда Толя разбудил его, за окном уже стемнело.

– Пойдемте, – позвал он, – вас ждет отец-исповедник.

Ночью суеты в доме стало меньше.

Быстро пройдя узкими коридорами через все здание, они остановились у старой деревянной двери. Провожатый постучал.

– Войдите, – ответил громкий, но мягкий голос.

Мужчины вошли в полумрак помещения, и Толя представил гостя:

– Отец Григорий, это военкор из «Новой правды».

Денис с интересом осмотрел кабинет. В углу под потолком виднелись иконы с маленькой горящей лампадкой. При ее слабом свете казалось, что комната полна загадок. Тени играли на прислоненном к столу оружии, старых папках с документами и картами, ворохе одежды на продавленном диване.

На столе мигал светодиодами ноутбук.

– Отец Григорий Нефедов, – представился хозяин комнаты.

– Денис Малко.

Они крепко пожали друг другу руки. У командира добровольцев оказались длинные, до плеч, волосы и густая борода. И там, и там обильно серебрилась седина. В неярком свете блестели цепкие, умные глаза. Кожу изрезали морщины, но, кроме них, ее покрывало что-то еще. Сначала Денису показалось, что это грязь, но вскоре он понял, что это буквы.

Как и у Толи, на лице отца Григория была татуировка.

– Можно свет включить? Боюсь, что в такой темноте у нас с видео ничего не получится.

– Конечно, – отец Григорий подошел к окну и проверил, плотно ли задернуты шторы.

– Толь, нажми кнопочку.

Яркий электрический свет наполнил комнату, и все невольно заморгали.

– Я вас оставлю, – сказал доброволец и, получив согласный кивок отца-исповедника, вышел за дверь.