Город горького шоколада

Луговой: 156-й завод. Попало мне счастье такое – засыпать могильники. Вася, ты там тоже работал, помнишь? Я – на бульдозере. Там смена была – пятнадцать минут. Придешь, первая смена – моя, завел и ушел. Вторая смена приходит: садится машинист, три раза толкнул – уходит. Вот в таких условиях мы работали. Понимаете? Давали нам кассеты, но куда эти кассеты шли – непонятно. И где они сейчас, и какой там учет? Да никакого. Просто так это было. Вот. Ага, посмотришь в «карандашик», а там, значит, рисочка. Вот она перешла, эта рисочка, значит, все, хватит, уходи.

П.М.Завгородний: Вот я помню случай такой. Бригада была маляров, они работали на 25 заводе-то. Уже перед демобилизацией они брали аккорды, наряды. Там же допуска-то не было, они все превышали. Так я еще не демобилизовался (они раньше демобилизовались на недели две-три), как только они уехали, уже пришла с Волгограда… Ваня Воронин-то, помните? Бригадир-то был как раз этой бригады отделочников… И уже пришла телеграмма, что он умер.

Вторая родина

Согласитесь, что служить в таких условиях – удовольствие ниже среднего. И, казалось бы, после демобилизации самое время бежать без оглядки хоть на самолете, хоть пешком до самой родины и забыть бы славный Челябинск-40 как кошмарный сон… Но многие остались здесь.

А.С.Луговой: Почему здесь остались? Сюда приехали с Украины, с Казахстана, да, в общем-то, в основном тут вот Вася, Паша, Вася еще один из деревенской – да? – местности. А что такое Украина шестидесятых годов? Это голодная деревня. Голодная деревня. Вот сюда приехали и здесь только хлеба вдоволь поели. Понимаете? Вдоволь! И вот когда увидели этот город, увидели, что здесь можно сытно поесть, вот ребята тут и остались. Да и я тоже, в общем-то.

И.Д.Коваленко: Да, я был призван с Волгоградской области. Тоже работал в деревне трактористом, комбайнером работал до армии. Пошел в колхоз лет с семнадцати и – до армии, до двадцати четырех лет (я позже призвался по семейным обстоятельствам). В колхозе тоже работали неделю – в день, неделю – в ночь. Пашешь. Хлеб, уборка… А платить там вообще не платили. Из колхоза в то время уехать – не давали паспортов. Никаких документов не было, ты никуда не мог уехать.