100 великих крылатых выражений

Быстро поправив свое финансовое состояние и в основном рассчитавшись с кредиторами, Цезарь вернулся в Рим в следующем году и заключил тайный союз с Крассом и знаменитым полководцем Помпеем. Участники этого тройственного союза, этого триумвирата («сердечного согласия» по-римски) обещали друг другу всяческую помощь в достижении своих политических целей, «договорившись не допускать никаких государственных мероприятий, не угодных кому-либо из троих» («Божественный Юлий», 19, 2). Скрепляя устные договоренности кровными узами, Цезарь даже выдал за Помпея свою дочь Юлию.

С согласия новых друзей в 59 г. до н. э. Цезарь занял высший пост в республиканском Риме – стал консулом, своего рода президентом Римской державы. Вот только, по традиции, обязанности консула любой политик исполнял всего один год, причем деля их со своим соратником-соперником, ведь каждый год в Риме выбирали сразу двух новых консулов.

К тому же римский парламент – Сенат – не доверял Цезарю-консулу, блокируя его предложения.

Впрочем, так делали многие консулы. Как правило, отойдя от дел, они отбывали в провинцию, где исполняли обязанности проконсула. Так поступил и Цезарь. Однако стараниями своих влиятельных друзей он получил в управление не одну, а сразу три провинции – Иллирию, Цизальпинскую Галлию, а чуть позже и Трансальпинскую Галлию (впоследствии – Нарбоннская Галлия, расположенная на территории Южной Франции).

Последняя провинция стала для честолюбивого Цезаря плацдармом, откуда он повел наступление на остальную, еще не завоеванную часть Галлии – территории современных Франции и Бельгии, в конце концов захватив их после так называемой Галльской войны, о которой он оставил памятные многим поколениям потомков «Записки», подробно рассказав о том, как он veni, vidi, vici – «пришел, увидел, победил» (эту лаконичную фразу он произнесет, правда, десятилетием позже и по другому поводу).

Затевая эту войну, заметно расширившую владения Римской республики, Цезарь действовал на свой страх и риск, попирая римское право. По иронии судьбы, он сам, будучи консулом, принял закон о вымогательстве и взяточничестве наместников («lex Iulia repetundarum»), который, в частности, запрещал им самовольно, без соизволения Сената, распоряжаться войсками.