100 великих крылатых выражений

Неодолимая слабость охватила его. Царь, мечтавший о покорении этого мира и всех других, неведомых людям миров, умер спустя полторы недели. И все искусство всех лекарей было теперь бесполезно. «Сын бога» умер как простой человек, даже не достигнув возраста Христа, – в 32 года.

Смерть Александра Македонского.

Гравюра 1886 г.

Историк Эфипп (IV в. до н. э.) сообщил о последних минутах жизни царя: «Он взял сосуд, сделал энергичный глоток, но не справился с ним, а тотчас отшатнулся назад на подушки, выпустив сосуд из рук».

Он умер, чтобы воскреснуть в тысячах исторических сочинений, посвященных ему. Как правило, биографы описывали его как «культурного героя», «просвещенного империалиста», покорившего варварские страны Азии, чтобы приобщить их к цивилизации. Несколько лет его военных походов навсегда изменили судьбы Египта, Леванта, Малой Азии, Междуречья.

Цезарь, Калигула, Карл Великий, Наполеон лишь подражали ему. Летом 1942 г. тень Александра Македонского потревожил даже Гитлер, обмолвившись, что уроки великого полководца помогут одержать победу под Сталинградом.

Не вышло. А вскоре и историки начали пересматривать свое отношение к Александру Великому. Опыт двух мировых войн не прошел даром. Человека, не щадившего ни отдельных людей, ни армии, ни целые царства, перестали щадить и биографы. Теперь, утратив подобострастие, они смотрели на него жестко, безжалостно. Изрекали не похвалы – приговоры.

Описывая жизнь Александра Македонского, современные историки превратились в психиатров.

«Болезненный дух смерти», «психотический характер», «саморазрушительная страсть к алкоголю» – все это тоже было присуще великому полководцу, как и стратегический гений или невероятная изобретательность. Историки подсчитали, что на пирах, которые регулярно устраивал Александр, ему требовалось не менее 4 литров вина, чтобы захмелеть.

Американский историк Джон Максвелл О’Брайан, автор изданной в 1992 г. биографии Александра Великого, обратился к эфемеридам, своего рода ежедневным придворным журналам, дошедшим до нас в немногочисленных отрывках.

Их анализ позволил представить портрет царя в ином, непривычном свете. Вот несколько записей:

«На пятый день месяца диоса он пил у Медея; на шестой день, опьянев, заснул и пробудился только затем, чтобы обсудить со своими офицерами маршрут передвижения на следующий день. […] На седьмой день он был приглашен к Пердикке и продолжил пить, а на восьмой день заснул».