Слово атамана Арапова

Струги бешено колотились друг о друга боками, но пока еще держались на привязи.

– Браты, струги спасай! – крикнул он, нащупывая руками закрытый водою канат. – Унесет их, тады до Яицка в жисть не добраться!

Подоспевшие казаки и казачки дружно взялись за работу.

– Поспешайте, браты, струги… – кричал Кочегуров, стоя по пояс в воде.

Петр Пудовкин метался по берегу, увязая в песке, и с отчаянием откатывая бревна как можно дальше от воды. Падая и ободряя криками друг друга, рядом копошились казачки.

Никто не командовал, никто не спрашивал, что делать.

Штормовой ветер упорно гнал волны на пологий берег. Люди падали, спотыкались, увязали в песке и глине, но не уходили с берега. Атаман старался быть одновременно всюду. На мгновение остановившись отдышаться, он со злорадством оглядел торжественную и страшную картину, озаряемую блеском молнии.

– Осерчало небо на нас, – прокричал ему в ухо пробегавший мимо Кочегуров и дико блеснув глазами, побежал на подмогу изнывавшим под тяжестью перетаскиваемых бревен казакам.

– А нам-то хоть бы што! – Арапов стянул с ног сапоги, вылил из них воду. Отдыхать и сушиться время пока еще не подошло, но он чувствовал себя неуютно на резком холодном ветру в хлюпающей обуви и промокшей одежде.

Смахнув с лица воду, атаман побежал к берегу и энергично принялся за работу. Он пытался увидеть Степаниду Куракину, чтобы помочь ей. Но в этой ночной суматохе под проливным дождем встретиться было трудно.

Степанида перекатывала бревна, не жалея сил.

Когда она остановилась, чтобы перевести дух, поскользнулась и чуть не упала в бушующую воду, но чьи-то сильные руки подхватили ее. Женщина не увидела, но почувствовала, кто это. Она задержалась в неожиданном объятии, прикрыв глаза от усталости и счастья.

Ослепительно блеснула молния, и Степанида увидела мокрое взволнованное лицо атамана. А он увидел счастливо улыбающееся лицо молодой женщины. Грянул гром. Степанида на миг прижалась к Арапову, ее губы уткнулись в мокрую рубаху.

Ливень обильно поливал их сверху. Степанида вдруг застыдилась и поспешила отстраниться:

– Благодарствую, Василь Евдокимыч…

Из объятий атамана она сразу же поспешила к перекатывающим бревна казачкам. Душа ее ликовала. Она любила и была любима, и сердце ее не обманывало.

Наступившее утро осветило страшный разгром, оставленный после себя ночной бурей: почти все шалаши были разрушены, а их остатки разбросало по всему поселению.