Слово атамана Арапова

 – Егорка вновь пнул под ребра возницу, а кинжал убрал обратно в ножны. – А ну сказывай, пес шелудивый, чем он щас заниматся?

– К походу готовится. – Отвечая на вопрос, пленник закрыл глаза и, глубоко вздохнув, добавил: – Казаки на землях султана объявились. И он их…

– Слышь, Антип, кыргыз сказыват, што их батько султан в поход собиратся…

– Нам до того нет дела, – ухмыльнулся тот и обратился к пленнику: – Пущай твой султан каянный хоть в ад ступат, я его и тама сыщу. Щас ты мне об полонных его обскажи, о бабах особливо.

Возница задрожал, увидев, как Егор медленно вытягивает из-за голенища плеть.

– Нет… невольников в стане нет! Султан Танбал к походу готовится и всех полонян отослал в Хиву.

– И баб? – нахмурился Егорка.

Ничего не ответив, пленник кивнул и закрыл глаза, готовясь к смерти.

– Кады? – Антип схватил возницу за грудки и так потряс его, что едва не вытряхнул жизнь из щуплого тела.

– Оглох, што ль, антихрист, кады полонян в Хиву увели? – Егорка замахнулся плетью и отянул ею пленника вдоль спины.

– Уж много дней прошло. – Возница зажмурился, ожидая очередного удара. – Очень много. Они уж в Хиве, поди!

Как безумный, кинулся Антип в лесок. Глаза его горели, в висках стучало, а на сердце, казалось, лежал огромный, как гора, камень. Он готов был тут же броситься в пропасть, окажись она перед ним. Рядом, в листве березы, залился соловей, но Антип даже не слышал его жизнерадостного пения. Вне себя он упал на землю. Попытался собраться с мыслями.

– Матрена! Где ж ты теперя, душа горемычная?

Вскочив, он ударил кулаком в ствол березы и, не почувствовав боли, закричал:

– Коня мне, мать вашу! Немедля коня, грю, пни неповоротливые.

Оказавшись в седле, он пришпорил животное и галопом поскакал в степь, точно за ним гнались черти. Проскакав несколько верст, Антип осадил коня, в смятении провел рукой по лицу, словно хотел отогнать туман, вставший перед глазами.

Когда Егор и другие соратники осадили коней с ним рядом, Антип сидел в раздумье, скрестив руки. Его взор был устремлен в сторону далекой Хивы. И никто не знал, что мысли казака тяжелы, а в груди гремит тяжелая битва.

– Ты ж казал, гад, што Матрену повезут седня? – Антип недобро взглянул на Егорку. – Ты ж…

– Прости, батько! – Юноша поежился и одновременно вздохнул, после чего развел руками.