Проект «Орлан»: Одинокий рейд. Курс на прорыв. Фактор умолчания

Сейчас же тяжёлый прищур и лёгкая припухлость лица делали его особо брутальным (ракетные стрельбы его не касались, а при пронизывающем холодном ветре не до тренировок на палубе – вот и маялся дурью).

– Ещё раз говорю – лишь подозрение. Но если вдруг… не знаю, как это будет происходить! Возможно, кран-балкой нам перекинут пару контейнеров, из которых полезет группа захвата. Поэтому надо выставить вооружённую вахту ППДО[66 - ППДО – противоподводно-диверсионная оборона.], распределить секторы на палубе. Вместо швартовой команды принимать груз будут тоже твои парни.

– Если заваруха будет реальной – моих ребят просто пощёлкают снайпера с чужого борта.

– При такой качке?

– Ну, или с пулемётов посекут. Никакой бронник не спасёт.

– Что предлагаешь?

– Надо к палубе каких-нибудь ящиков накрутить с песком и хорошими стальными стенками, чтобы укрыться от огня можно было и оружие припрятать. И ППДО не светить.

– Какова вероятность прорыва?

– Да никакой! Ангар закупорить, переборки и люки задраить – будут на вертолётной площадке как на ладони.

– Если он скорость не изменит – час.

– Плохо! Как раз темнеть начнёт. В сумерках сложно будет – ни приборы, ни прожектора не помогут.

– Можем дёрнуть ему навстречу. Тогда минут тридцать.

– Добро! И подготовиться успеваем.

Отбарабанили своё вахтенный, рулевой, оттренькал машинный телеграф – крейсер набирал 26 узлов, ложась на встречный курс с транспортником.

Снова пошла полоса тумана, скрывая корабли друг от друга, но не для радаров.

– Радио от «аргентинца»: «Озвучьте ваши намерения».

Терентьев реагирует не сразу, разглядывая, как сползает корка наледи с остекления рубки под действием омывателя:

– Ну, наха-а-ал…

– Или тупи?т, не понимая, что скоро стемнеет, или дурака включает и этот сумрак ему на руку, – вставляет своё старпом.

Прошло буквально пять минут, и радиометристы докладывают, что «аргентинец» сбавил ход до десяти узлов.

– Вот сучонок, – цедит командир и уже громче: – Ход тридцать узлов!

Вскоре «аргентинец» нарисовался. Его уже хорошо видно невооружённым глазом, а, подняв к глазам бинокль, Терентьев для себя подмечает, что переваливающееся на волнах с грацией бегемота судно никак не вяжется со словом «опасность».

Следует короткий радиообмен. Стрелка машинного телеграфа ложится на 10. Началась работа по выравниванию скорости и курса.