Терновый венец офицера русского флота

В 9 ч сигнальщик левого борта громко доложил:

Вижу перископ лодки по левому крамболу!

Стоп машина! Лево руля! – быстро отреагировал командир. Миноносец повалился на левый борт. Взгляды всех, находящихся на мостике, устремились на искрящийся бликами солнца горизонт. Мичману Садовинскому на мгновение показалось, что он тоже видит всплеск от перископа, но это только показалось. Минуты текли все медленнее, казалось, время остановилось!

Вот оно – пузырящийся след торпеды с роковой неумолимостью приближался к кораблю и… на расстоянии пары метров от форштевня миноносца, прошипел мимо! Бруно почувствовал, как смерть прошла рядом, дыхнув в лицо отработанным воздухом германской торпеды.

Смерть! А как же Ирина? – пронеслась мгновенная мысль, но ее сменила другая: если бы не быстрые и единственно правильные действия командира голубое небо над головой никогда бы не ласкало его взгляда. Он охватил взором сразу все: и небо и море – как прекрасно жить!

Люди на мостике зашевелились, раздался нервный кашель, отрывистое дыхание:

Слава богу, – крестились на мостике, – Пронесло!…

Возможно повторение атаки – резко сказал командир.

В вахтенном журнале эскадренного миноносца «Расторопный» атаки германской подводной лодки на миноносец описаны сухо и скупо:

9:00. В 5 милях на NO от Оденсхольма были атакованы неприятельской подводной лодкой. Мина прошла по носу.

9:10. Вторично были атакованы неприятельской подводной лодкой. Мина прошла по носу.

Миноносец продолжал маневрировать переменными курсами, прикрывая собой тральщики, но подводная лодка больше ничем не проявляла своего присутствия.

В 10 ч 37 мин прозвучал отбой «Боевой тревоги». Эсминец «Расторопный» дал ход 12 уз и взял курс на Нукке-Вормский фарватер.

В 10 ч 41 мин командир перешел на карту № 197. Миноносец снизил ход до малого, давая машиной 100 оборотов. Маневрируя по фарватеру – то стопоря машины, то давая малый или средний хода в 11 ч 48 мин, перейдя на карту № 1520, командир приказал рулевому лечь на курс 271о у знака Руке-Рага, затем взяли курс 162о, и у Кумарского буя легли на Моонский створ.

Переход в узкостях фарватера, сильно вымотал кочегаров и машинную команду. В кочегарках люди изнывали от жары. Воздуходувки на малых ходах, были не слишком эффективны, частые перемены хода и «стопы», заставляли вертеться механиков у маневровых клапанов.