Терновый венец офицера русского флота

из Морского Училища», а к этому году Морской корпус уже назывался Морским училищем, то, конечно, не отложил ее для просмотра.

Перебирая карточки в очередной раз, я обратил внимание, что на этой карточке указан размер фотографии 360 х 240 мм – это была групповая фотография большого размера. Из любопытства я решил посмотреть и ее. Когда фотография оказалась у меня в руках, а я держал ее руками в белых перчатках, аккуратно за края, меня удивил ее большой размер, прекрасное качество и отличная сохранность. Я даже позавидовал будущим исследователям этой фотографии, – вот, повезет же людям!

Перевернув картонную основу, на которую была наклеена фотография, я с удивлением обнаружил то, чего меньше всего ожидал увидеть.

На обратной стороне был приклеен аккуратно разграфленный лист бумаги и мелким разборчивым почерком, карандашом, были написаны фамилии всех кадет с указанием ряда – снизу вверх и номера в пределах ряда – слева направо.

Такой скрупулезный подход впервые встречался мне в фотофонде. Я начал машинально читать фамилии кадет в этом списке и, не поверил собственным глазам: во 2-м ряду под номером 9 было вписано звание и фамилия – мичман Садовинский ! Я перевернул картон стороной с фотографией и быстро нашел во втором ряду под девятым номером офицера в звании мичман.

На меня, из далекого-далека, смотрел Бруно Садовинский.

Я сразу не понял ситуацию. Ведь в 1918 году мичман Садовинский уже воевал на Севере, под Архангельском. У меня были об этом документы. Что за чертовщина! Как он мог оказаться в корпусе? Я опять посмотрел на надпись – четко, без исправлений и подчисток написано: мичман Садовинский, ошибки нет.

Тогда я стал внимательно рассматривать края фотографии и увидел надпись, которая все расставила по своим местам. В верхнем правом углу стояло: «Снимок сделан в начале зимы 1915 года в бытность выпуска в 4-ой роте Морского Е.И.В.Наследника Цесаревича Корпусе». Этот снимок кадет поступивших в 1915 году, у которых мичман Садовинский был офицером-воспитателем, и которые действительно выпустились из Морского училища, без гардемаринской практики на кораблях, в 1918 году.

Вот это да! Такой поворот событий трудно было даже представить.

Через 94 года после съемки, с фотографии на меня смотрел молодой щеголеватый мичман с умными, энергичным лицом, плечами и шеей спортсмена, среднего роста, что было видно по фигурам, сидевших вокруг него, с короткими аккуратными усиками, в лихо, по-нахимовски, надвинутой фуражке.