Дух свободы: Наследники партизан

Рядом с красной полоской было написано: «сделано в Беларуси».

«Сделано» – красным. «В Беларуси» – зеленым. Все как на государственном флаге.

У Артура перед глазами сразу проехали ряды автозаков с этим проклятым флагом, замелькали дома, где эти флаги теперь появились. Они теперь были всюду, даже на магазинах. От них тошнило.

– Ненавижу, – прошептал он, сжимая муку все сильнее.

– Что? – спросила Маша, не разобравшая его тихих слов и тут же отскочившая от своего парня.

– Что это? – спросил он, резко обернувшись и чуть ли не в нос ткнув в нее пачкой муки.

– Это единственная мука в магазине у дома, – устало ответила Маша.

– Да мне плевать!..

Договорить Артур не успел, потому что треклятая бумажная упаковка муки в его руке лопнула, заполнив всю кухню белым туманом.

– Ты идиот?! – взвыла Маша. – Мог бы пойти в магазин сам! Кто вообще это все теперь будет убирать?!

Слезы тут же застыли в ее глазах, просто потому что всякий раз, когда она видела Артура таким, что-то в ней ломалось.

– Какая к черту разница, если даже ты… Ты! Кормишь этих тварей![1 - Одним из видов борьбы с режимом стала покупка продуктов негосударственного производства, чтобы, как выразился герой книги, «не кормить режим».]

Он впечатал пакет ногой, поднимая белые мучные клубы, и вмял его в пол, пытаясь раздавить, словно окурок.

– Это мои деньги, кого хочу, того и кормлю! – бросила ему Маша в ответ, не понимая уже, от чего она защищается.

– Замечательно! – рявкнул на это Артур и в перемазанных мукой домашних штанах пошел из кухни в коридор, оставляя за собой белые следы.

Продолжать разговор, что непременно закончится упреками, он не хотел.

«Да, я – безработное говно. Я помню», – думал он, уходя, и едва не налетал на Машиного брата, что выходил на крики из своей комнаты.

– Да что у вас опять случилось? – спросил тот.

Артур ему не ответил, отмахнулся и вышел.

За ним хлопнула входная дверь.

На кухне разрыдалась Маша, сползая на пол.

У нее просто не было сил ни терпеть, ни бороться. Она устала от новостей, от ситуации в стране, от работы, от Артура, от всей своей жизни и могла только рыдать, жалея себя.

– Маш, – окликнул ее брат, присаживаясь с ней рядом на пол, засыпанный мукой.