Дух свободы: Наследники партизан

От этой надписи его выворачивало, как от флага, как от речи Луки[14 - А.Г.Лукашенко часто сокращается как просто «Лука» или «АГЛ».] в телевизоре, и потому от заключения на экране телефона хотелось смеяться и при этом плакать, но сил хватало только на чувство вины и пустой взгляд.

«Ты – мразь, – сказал он себе и все же взял муку вместо сигарет. – Маша-то не виновата, что ты такой псих».

– Пакет нужен?! – рявкнула на него тучная кассирша.

– Что? А-а-а, нет, – заторможенно ответил Артур и высыпал монеты на маленькое блюдце.

Кассирша посмотрела на него с ненавистью, как смотрела бы она на алкаша, что точно так же платит за чекушку какого-то самого дешевого пойла, но Артуру было все равно, кто и как на него смотрит. Он просто наблюдал, как она разгребает монеты и пытается понять, какие ей нужны, а затем швыряет ему еще какую-то копейку сдачи. Это тоже не задевало. Размазать его больше, чем он был уже размазан, было просто невозможно.

Кассирша что-то бубнила себе под нос про неблагодарное поколение, но Артур ее не слушал.

«И как она меня терпит?» – думал он про Машу, возвращаясь назад, и неожиданно увидел ее на улице под фонарем у подъезда.

Она набросила пальто, схватила шапку, но не надела ее и только смотрела по сторонам, прижимая ее к груди.

– Маш! – окликнул ее Артур, очнувшись от одной мысли, что что-то плохое могло напугать Машу.

Она дернулась, обернулась и бросилась к нему, чтобы нелепо натянуть свою шапку ему на голову.

– Я тебя потеряла, – сказала Маша дрожащим голосом. – Я подумала, что ты долго, вышла, а тебя нет, и… я испугалась, – призналась она, глядя на него мокрыми от слез глазами.

– Прости, – прошептал он, показывая ей муку вместо всех возможных объяснений.

Маша не ответила, а просто обняла его, как делала это всегда, когда хотела сказать, что он не один.

– Ты весь дрожишь, – шептала она.

– Да? – удивился Артур.

Закрывая глаза, он обнимал ее одной рукой и просто старался глубоко и неспешно дышать, не думая, что они живут в стране, где представители власти избивают до смерти людей.

– Ты у меня бедовый, – шептала Маша, прижимая его так, словно могла согреть собой, а он не ответил, тяжело вздыхая, потому что не чувствовал холода, не чувствовал тепла и собственную «бедовость» оспорить не мог.