Дремлющие вулканы айнов

В приказной избе острожка тепло и уютно, горела лучина, и пахло свежим срубом. За грубо сколоченным столом сидели приказчик Атласов с десятником Олешко Пещерой и пили крепкий мёд, закусывая сушёной рыбой. Неожиданно в избу вошёл Лука Морозко, перекрестился на икону в красном углу и широко улыбнулся:

– Будь здрав батька.

Атласов, развалившись на лавке, посмотрел на вошедшего Луку и спросил:

– Всё ли сладилось с ясаком?

– Всё, батька, – быстро ответил Морозко.

– Что за народец? – спросил Атласов.

– Коряки пустобородые, – докладывал Морозко, распахнув свой тулуп, – лицом русоковаты, роста среднего, в бога не верят. Живут в ярангах, похожих на островерхие юрты, покрытых шкурами, в очаге – огонь на тюленьем жире, а спят в гамаках. Есть у них шаманы – они бьют в бубны и кричат. Ясак взял лисицами.

– Что же они хотят? – ухмыльнулся Атласов.

– Оружие у них – луки, да копья, а потому товары им надобны – железо, ножи, топоры. Менять товары им не на что – в устье Пенжины нет соболей, а питаются они только рыбой, – закончил Морозко и посмотрел на приказного.

– Житьё у них скудное, – заметил Атласов, нахмурившись.

Он поднялся с лавки и велел:

– Передохни Лука, и сбирай людей в поход за жирной добычей.

Атласов, проводив Морозко, выразительно посмотрел на Олешко Пещеру.

– Более добычи нам не видать, – тихо сказал он и, приложив палец к губам, прошептал. – А потому, Олешко, возьми служилых людей, и иди с ясачным обозом в Якутский город.

Перед рассветом ясачный обоз остановился у ворот острога, и десятник Пещера с передних нарт крикнул:

– Семейка, открывай врата.

– Куды ты, Олешко, в такую рань? – спросил воротник. – А то вчерась, видал я в лесу коряков с луками. Слышь, куды тебя несёт?

– Не твово ума дело! – прокричал десятник на ходу, и обоз скрылся в туманной дымке леса.

«Кабы чего не вышло, – подумал воротник, – а то коряки меткие охотники, подстерегут, не дай Бог».

Уже совсем рассвело, и Семён, увидев казаков, которые готовились к походу, подумал: «Эти робяты, понятно, хотят заясачить коряков, – и стал открывать ворота, как вдруг стрела пронзила его грудь.

«Эх, это не к добру» – мелькнуло в голове Семёна, и он упал на снег. Казаки, увидев в лесу стрелявших дикарей, стали палить по ним из пищалей. Коряки, бросив раненых, в страхе разбежались.