Юность императора

Однокашники сторонились диковатого и замкнутого в себе ученика.

Для многих французов корсиканцы и по сей день были подданными, и они не могли относиться к ним как к равным. Они ничего не знали ни о Корсике, ни об ее населении, и маленький представитель неизвестного и не почитаемого ими народа был для них чужим.

Итальянский акцент корсиканца, его странное имя, которое переводилось на французский язык как «Солома в носу», давали повод для насмешек.

Эти насмешки приводили Наполеоне в бешенство. Да что там насмешки! Одно слово «покоренные», которым товарищи называли корсиканцев, выводило его из себя.

В ярости бросался он на обидчиков, и… своим неистовством вызывал у них еще большее веселье. Постепенно в Наполеоне развилось то самое недоверие к окружающим, от которого он не избавится никогда.

«Наполеон, – писал 30 июля 1833 года аббату Форьену в своем письме аббат Шардон, который обучал обоих Бонапартов в Отене французскому языку, – был в первое время своего пребывания в Отене ворчлив и меланхоличен.

Он не играл ни с кем из своих сверстников и гулял один на дворе.

У него было много способностей, и учился он очень легко. Когда я давал ему уроки, он глядел на меня своими большими глазами, широко раскрыв рот; когда же я повторял ему только что сказанное, он не слушал. А когда я делал ему за это замечание, он отвечал холодно, почти повелительным тоном: «Я все это уже знаю»».

Так оно и было на самом деле. Юный корсиканец обладал прекрасной памятью и мог повторить за учителем почти слово в слово все, сказанное им.

Однажды кто-то из учеников заявил, что все корсиканцы трусы. Юный патриот в ярости накинулся на него.

– Если бы против одного корсиканца было хотя бы четверо французов, – в иступлении кричал он, – вам никогда бы не завоевать Корсики! Но вас было десять против одного!

Стараясь успокоить мальчика, Шардон примирительно сказал:

– Все так, Набули, и вам есть чем гордиться! Чего только стоит ваш славный генерал Паоли!

Мальчик мгновенно успокоился.

В глазах его появилось какое-то одновременно восторженное и мечтательное выражение, и он мягко сказал:

– Да, это так, и я хотел бы стать таким же!

Жозеф относился ко всему проще. У него был мягкий, спокойный характер, он пропускал насмешки мимо ушей, никогда не ввязывался в драки и, в конце концов, мальчишки оставили его в покое.

Наполеон пробыл в Оттене около трех с половиной месяцев. Он научился довольно хорошо говорить по-французски.