Юность императора

Да, начал он свой рассказ, Паоли неплохо живется в английской столице и все же он очень скучает в закутанном в туманы Лондоне о горячем солнце своей родины.

Вернется ли он на Корсику? Конечно, вернется! Когда? При более благоприятных обстоятельствах! Создать эти самые удобные обстоятельства ему поможет великая Англия. В его стране умеют уважать национальные суверенитеты, и когда Англия прогонит французов с Корсики…

– То придет к нам сама! – договорил за Смолла чей-то совсем юный голос.

К несказанному удивлению Смолла, это ломкий голос принадлежал сидевшему в углу мальчику. И ему было чему удивляться. Подобные вопросы мало вязались в его представлении с тем десятилетним возрастом, в котором пребывал юный патриот. В таверне установилась неловкая тишина.

Смолл растерялся. Прозвучи в его словах малейшая фальшь, и ему оставалось бы только покинуть такую гостеприимную до этой самой минуты таверну, поскольку никто не поверил бы больше ни единому его слову.

– Конечно, – не очень уверенно произнес он, – у Англии есть свои соображения, но они никоим образом не будут ущемлять национальные интересы Корсики!

На этот раз аплодисментов не было, и, позабыв о всякой дипломатии, Смолл с отчаянием в голосе воскликнул:

– Но вы же прекрасно понимаете, что просто так никто ничего делать не будет! И не вашему народу, почти две тысячи лет сражающемуся за свободу, объяснять это!

Судя по тому волнению, которое испытывал Смолл, его восклицание шло от самого сердца и несколько разрядило напряжение.

– Это конечно! – раздались со всех сторон голоса корсиканцев, которые уже начали постигать все прелести цивилизации.

– А вы не ошибаетесь насчет двух тысяч лет, сеньор? – с явным недоверием вдруг спросил Николо Лоретти, которому с первого же взгляда не понравился этот, по всей вероятности и не нюхавший пороха, краснобай. – Что-то уж больно много!

– Да и мне кажется, – подхватил сидевший рядом со Смоллом коренастый корсиканец, – что вы несколько хватили!

– Я сказал правду! – улыбнулся Смолл.