Прощание славянки

По его словам, именно это мголо бы поощрить Россию на сопротивление Австрии.

– О чем вы говорите? – улыбнулся Грей. – Я сейчас не знаю более миролюбивой страны, чем Россия! Но если, – поднял брови министр, – какие-то осложнения всё-таки возникнут, то я сделаю всё, чтобы предотвратить грозу…

Подтвердил он и высказанное Лихновским предположение, что Англия не может допустить уничтожения Франции.

Никакой конкретики не последовало, и беседа была закончена.

8 июля Грей встретился с русским послом Бенкендорфом.

К этому времени он уже знал, что убийство наследника будет использовано венским правительством для военного выступления против Сербии и что оно получило благословление Берлина на эту акцию.

Министр обрисовал русскому послу всю серьёзность положения.

Бенкендорф внимательно выслушал Грея и заметил, что не пока видит особых поводов к тревоге.

– Я еще раз хочу обратить ваше внимание, – ответил министр, – на ту высокую вероятность австрийского выступления и враждебность Германии к России, о которой я уже имел честь доложить вам…

Сложно сказать, насколько посол проникся ощущением скорой войны, но первый сигнал тревоги пришёл в Петербург от Бенкендорфа именно из Лондона.

Затем итальянское посольство информировало Петербург об угрожающей позиции своих союзников-австрийцев.

9 июля Грей снова встретился с Лихновским.

Английский министр еще раз сообщил о миролюбивом настроении России и заверил, что Англия, не связанная с Россией и Францией какими-либо союзными обязательствами, располагает полной свободой действий.

Тогда германский посол спросил, согласится ли Англия в случае австро-сербского конфликта оказать умиротворяющее воздействие на Петербург.

– Если австрийские меры в отношении Сербии будут проведены в определённых рамках, – последовал обтекаемый ответ, – то будет сравнительно легко склонить Петербург к терпимости. Но это вовсе не означает того, что Австрия должна преступать определённый предел.

В конце беседы Грей снова заверил Лихновского, что сделает «всё возможное, чтобы предотвратить войну между великими державами».

Обратите внимание, Читатель, на тот интересный факт, что, если в беседах с Бенкендорфом Грей выступал отъявленным пессимистом, то на встречах с Лихновским он выглядел самым настоящим оптимистом.