Конфуций

Письмо, счет, ритуалы, музыка, стрельба из лука и езда на боевой колеснице составляли традиционные «шесть искусств», в которых Конфуций совершенствовался всю свою жизнь.

Другое дело, что он не питал особой симпатии к военному делу и, даже став отличным стрелком из лука, сохранил стойкую неприязнь к демонстрации воинских доблестей.

Да и к своей славе искусного возницы на боевой колеснице относился с известной иронией.

Но в то же самое время не было прилежнее его ученика в изучении этикета, обрядов и словесности, которую древние китайцы ставили на одну доску со священными ритуалами.

Благородный муж не возвышает никого за речи, но не отвергает и речей из-за того, кто их говорит.

Каждый ошибается в зависимости от своей пристрастности

Благородный муж не стремится есть досыта и жить богато. Он поспешает в делах, но медлит в речах

По достижении 15 лет наиболее способные юноши, независимо от их происхождения, поступали в высшее училище, где дети привилегированных родителей учились читать и писать сложным иероглифическим способом, изучали философию и мораль, произведения писателей и поэтов.

Но в то же самое время обучение в этих училищах не способствовало развитию самостоятельного мышления, поскольку сводилось к заучиванию нравственных сентенций и сведений, завещанных предками.

Насколько это было тяжело, говорит следующий факт.

В училище, где много веков спустя учился Мао Цзэдун, от страшного перенапряжения, вызванного зубрежкой, только за полгода скончалось семь учеников.

Если верить некоторым историкам, то в одну из таких высших школ поступил и Конфуций, где его стали звать Чунг-ни.

И, конечно, Конфуций проявил незаурядное мужество, встав на тернистый и долгий путь постижения истины.

Будущий Учитель не мог не понимать, что «устремив всю свою волю к учению», он, сын воина, порывал со своей средой и собирался посвятить свою жизнь совершенно чуждой области занятий.

Более того, своим решением он обрекал себя на бедность.

И, тем не менее, он сделал свой выбор.

Почему?

Наверное, только потому, что мало избирать, надо быть избранным.

Старание, труд и прочие мучения дорогого стоят в любом деле, но первичен все же талант, без которого нельзя написать ни баховские фуги, ни «Демона», ни «Братьев Карамазовых».

Надо полагать, было и в молодом Конфуции то, что называют, божьей искрой, которая и заставляла его заниматься именно тем, чем он занимался.