Путь «Черной молнии». Книга 2

А по людским соображениям это средневековое возмездие, когда людей резали, как баранов, и уничтожали под корень, заметь, все семейство, а не только одного, объявленного «кровником», – добавил Брагин.

– У итальянцев это называется вендеттой, – поправил Александр.

– Совершенно верно. Вот, я и напоминаю тебе, что бывает с человеком, у которого появляется кровный враг.

– Слушай начальник, не ходи вокруг да около, скажи, наконец, о ком и чем идет речь.

Брагин достал из кармана сложенный вчетверо лист, вырванный из школьной тетрадки, и протянул Воробьеву.

– Прочти – это копия. Кому она адресована, я пока не знаю, но самое интересное в том, что здесь указана твоя фамилия.

Александр прочел записку и, разведя руки в стороны, удивленно заметил:

– Да, это моя фамилия, но мало ли Воробьевых сидит в тюрьме.

– На данный момент в этом СИЗО под фамилией Воробьев, числишься только ты. Имей эта записка срок давности, то совершенно бы не заинтересовала меня.

– Командир, но я, правда, не пойму о чем идет речь.

– А на свободе у тебя были враги?

– Таких, чтобы охотились за мной и убили, не было. Если только по моему первому уголовному делу…

– А что, по-твоему, в нем примечательного?

– Меня спровоцировали на драку с кемеровскими парнями. Короче, объегорили и подставили. Одного кемеровчанина я сильно побил. Конечно, можно было на суде переквалифицировать статью на обоюдную драку, но у потерпевшего парня папаша оказался очень влиятельный и купил судью с потрохами.

– Да-да, я просматривал твое дело.

– А тебе-то это зачем, начальник?

– Интерес у меня к тебе имеется… А еще к твоему хорошему знакомому – Сергею Ирощенко.

– Какой еще интерес?

– О случае, почти двухлетней давности. Вот слушай: жил да был в одной зоне блатной. Нормально жил, всего ему хватало, да решил он с судьбой в орлянку сыграть. Попал он на крючок к начальнику оперчасти, да так сильно, что сорваться не мог, и стал работать на «кума».

Брагин заметил, как Воробьев изменился в лице и слегка заволновался. Затем, взяв себя в руки, проговорил:

– Ну, было такое, знаю я о том случае. Так, какой у тебя интерес к нам с Ирощенко?

– Если я не ошибаюсь, в том деле было трое исполнителей воли одного авторитета… – Брагин не стал называть имен, решив проверить реакцию Воробьева.