Варяги

Когда до приближающихся воинов оставалось не более десяти метров, Вадим сделал шаг вперед и поднял правую руку, раскрытой ладонью к ним. По его убеждению это был межнациональный знак мирных намерений.

– Вроде поняли, – едва слышно произнес Андрей. – Похоже, этот у них главный.

Вепсы остановились. Широкоплечий сделал шаг навстречу Вадиму и произнес:

– Мика синун нимэси он?[2 - Кто вы такие? (фин.)]

Вадим опустил руку, чуть повернул голову к Павлу и сквозь зубы спросил:

– Что он сказал?

– Спрашивает, что мы тут делаем, – ответил Павел и добавил: – Наверное…

Вадим смекнул, что его друг ничего не понял, поэтому попытался улыбнуться и, приложив руку ладонью к груди, произнес:

– Вадим.

А это мои друзья.

– Мина юмарян![3 - Я не понимаю!]

– Это я знаю, – воскликнул Павел, – он говорит, что не понимает.

– Спасибо, – тихо поблагодарил Вадим, сам пытаясь вспомнить слышанные им когда-то финские слова.

– У нас, кажется, ваш «пойка», – произнес он после короткой паузы.

Главный вепс уловил знакомое слово, и Вадим, чтобы закрепить успех, отступил на шаг в сторону и протянул руку, указывая на реконструктора, держащего ребенка.

Малыш, словно почуяв, что разговор именно о нем, издал протяжный писк.

– Пойка? – недоверчиво спросил вепс.

– Пойка, пойка! – утвердительно закачал головой Андрей, протягивая голосящий сверток широкоплечему.

Карие глаза вепса вспыхнули, он сделал шаг вперед. Вдруг на дороге раздался протяжный бабий вой, и от застывшей в молчании процессии отделилась молодая женщина.

Вепсы обернулись. Обхватив руками непокрытую голову, она с криками бросилась бежать к незнакомцам. Оказавшись рядом, что-то крикнула широкоплечему и протянула руки к свертку. Андрей осторожно передал ей ребенка. Женщина заглянула в лицо младенцу и нежно прижала его к груди. Из ее глаз катились слезы. Она щекой прильнула к головке «пойки» и сквозь слезы произнесла:

– Киитос… киитоксиа оикейн палёон![4 - Спасибо… большое спасибо!]

Трое друзей стояли в оцепенении, наблюдая, как мать, обнимая ребенка, направилась обратно к процессии.

– Киитос, – молчание нарушил широкоплечий вепс.

Он обвел рукой сгоревшую деревню и стал что-то объяснять незнакомцам. Он говорил все быстрее, глаза блестели злостью, а его морщинистое лицо выражало ярость.

– Паша, ты что-нибудь понимаешь? – нетерпеливо спросил Вадим.

– Я понял только, что тут есть какая-то река, – ответил Павел, – не то Альда, не то Аллода.