Ярость возмездия

– Но ни хрена не получается, командир! Я готов эту станцию зубами грызть.

– Спокойно! Держимся пока.

Одинцов, отстреляв магазин, укрылся за стеной, перезарядив автомат. И тут неожиданно горячий воздух на мгновение ударил в лицо, а в следующее мгновение в коридоре прогремел взрыв.

«Духи» от гаража выстрелили в дом гранатометом «РПГ?7». Все внутри окутало дымом и гарью.

– Живы? – крикнул Одинцов.

– У Стаса голова разбита и нога вывернута, – ответил Головин.

– Как сам?

– Дышать тяжело, а так нормально.

– Шеприн! – позвал лейтенант сержанта.

– Я! – приглушенным голосом отозвался тот.

– Цел?

– Да, вроде.

– Глянь, что с Лунько.

– А чего глядеть, мертвый он, полчерепа снесло.

– Черт, а станция?

– Разбита. Валяется в стороне, вся в дырках от осколков.

– Понял. Держимся!

За окном мелькнули силуэты, и вдруг в проеме окна показалась искаженная в истерическом смехе физиономия:

– Ну что, Паша? Все? А я говорил тебе, не играть в футбол возле дома. Вот, разбил окно, теперь отвечай.

Павел выстрелил в эту идиотскую физиономию, она исчезла, и тут же раздался странный скрежет. Слышался он сверху. Лейтенант поднял глаза – потолок медленно опускался на него.

– Шеприн! – крикнул он сержанту.

– Я, командир!

– У меня рушится потолок, что у тебя?

– А у меня он уже обрушился.

– Как так? Тогда тебя придавило бы.

– А меня и придавило. Мертвый я, командир, как Лунько. И Миша Омельчук мертв. Посмотри в окно, он на газоне лежит.

– Ты чего несешь? Как может мертвый разговаривать?

– А чем мертвые отличаются от живых? Та же голова, то же тело, две руки, две ноги, вот только между ног, – сержант рассмеялся каркающим голосом, – у баб и мужиков по-разному, но так и должно быть.

– Черт! Ничего не понимаю.

– Ты тоже скоро будешь мертвым, а жена твоя выйдет замуж за другого.

– Заткнись!

– Есть, командир, меня забирают.

– Кто? Куда?

– Ты их не увидишь, это ангелы.

– Какие ангелы, очнись, Шеприн?!

В ответ тишина.

Одинцов вновь посмотрел на потолок, до него оставалось менее метра, и он продолжал, скрежеча, опускаться вниз.

– Омельчук! – крикнул Павел.

– Я, командир! – ответил рядовой.

– Живой?

– А что мне будет? Живой пока.

– А что с Шеприным?

– Ничего, ведет огонь по своему сектору.

– Он жив?

– Да, живой, от выстрела «РПГ» Стаса убило, это да, остальные живы.

– Я перебираюсь к тебе.

– Но с вашей стороны гранатометчик!

– На меня потолок опускается.