Николай II. Расстрелянная корона. Книга 2

– Я видел там двух жандармов, – возразил адъютанту глава правительства.

Штабс-капитан кивнул:

– И я видел, более того, разговаривал с ними. Они не имеют никаких инструкций в отношении вас. Их задача – охранять господина Трепова. Если бы я хотел вас убить, поверьте, это не составило бы труда. Убрать жандармов, и путь к вам открыт.

Столыпин вновь улыбнулся:

– Но ты ведь не собираешься убивать меня?

– Я нет, но другие могут попытаться сделать это. В Киеве всякого сброда полно. Извините, но мне пришлось от вашего имени прекратить допуск в дом кого попало, без дознания, кто и зачем прибыл.

– Ты уже от моего имени распоряжения отдаешь?

– Но кто-то должен заботиться о вашей безопасности.

– Что еще ты сделал ради обеспечения моей безопасности, Володя? Это чтобы я был в курсе.

– Это все.

– Ну и слава богу. Эх, Володя, если меня убьют, то как раз люди из охраны.

– Почему вы так говорите, Петр Аркадьевич?

– А кто имеет прямой доступ к потенциальной жертве? Перед кем нет барьера для совершения преступления? Охрана, имеющая оружие.

– Слушаюсь! – ответил штабс-капитан и вышел.

29 августа в Киев прибыл император с семьей, приближенными и зарубежными гостями.

После торжественной встречи государя начальник Киевского охранного отделения Кулябко получил сообщение от Богрова о том, что квартира для террористов снята.

Кулябко попытался связаться с Треповым, но тот переадресовал его к генералу Курлову, который отвечал за безопасность государя и оказался занят. Кулябко пришлось принимать решение самостоятельно. Через Голтуна он приказал Богрову сообщить, когда приедут террористы. Знал бы начальник киевской охранки, как смеялся Богров, получив подобное распоряжение.

Между тем в Киеве 30 августа начались торжества. Царская семья, свита, включая Столыпина, зарубежные гости, в том числе наследник болгарского престола Борис, посетили киевские святыни – Софийский собор и Печерскую лавру.

31 августа состоялся военный смотр, а на вечер был назначен концерт в саду на берегу Днепра. Все праздновали, и лишь Кулябко не находил себе места. Вторые сутки он ждал донесения Богрова, но тот молчал, не выходил на связь и с Голтуном.

Начальник охранки вновь почувствовал тревогу.