Царство. 1951–1954

А разве это плохо? Это хорошо! Памятники Ильичу еще кое-где встречались, но их стало меньше сталинских, потому что без Сталина люди уже не могли обходиться. Разбросанные по необъятной стране бронзовые, каменные и бетонные сталинские фигуры были высоки и могучи. Мурашки бегут по коже, когда смотришь на величественные постаменты. В Москве, на месте снесенного собора Христа Спасителя, планировали построить самое высокое в мире здание – Дворец Советов, которое венчала бы 150-метровая фигура Ленина, но Дворец Советов так и не начали строить, а вот Сталинские монументы множились, шагали по стране, они попали в Европу, их готовили для установки в далекой Азии.

– Ста-лин! Ста-лин! – в исступлении ревела толпа, проходя демонстрацией по гранитной брусчатке Красной площади.

От мала до велика все говорили о Сталине, у каждого он был на устах. Сталин – это имя, Сталин – судьба огромной страны, история великой эпохи! Куда Ленину до Сталина, лежи себе в Мавзолее и помалкивай! Получалось, что Сталин перерос вдохновителя революции, вытеснил его, затмил.

Но Сталин умирал. На горизонте замаячил образ Георгия Максимилиановича Маленкова. Недаром он присматривался к полузабытому вождю революции, готовясь скопировать с него многое, да взять хотя бы простую ленинскую кепку! Не в пример Молотову и Берии, которые предпочитали фасонные шляпы, Георгий Максимилианович, подражая Ильичу, наденет фуражку. Станет носить в точности такую, какую имел Владимир Ильич, а все эти Молотовы, Берии, Булганины, Хрущевы пусть разгуливают в чем попало!

5 марта, четверг

Юрий Брежнев узнал, что отца сняли, из газеты.

– Ничего хорошего не будет! – сам себе объяснил раздавленный известием юноша: быть сыном Секретаря Центрального Комитета – одно, а обычным студентом – совсем другое.

Юрий учился в Днепропетровске, в Технологическом институте, в Молдавию к матери приезжал на каникулы, а последний раз навещал в Москве отца.

– Москва ни с чем не сравнимый, прекрасный город! – прошептал несчастный студент. Он мечтал поселиться в столице. – Теперь так и останусь сидеть в дыре!

Хрущев крепко спал, когда руки Нины Петровны взяли его за плечи и легонько потрясли.