Царство. 1951–1954

– Напугал черт, думал, ожил!

Соратники недолго постояли возле умирающего и поспешили вернуться в столовую.

– Может, не надо у него дежурить? Мы же не врачи! – вздохнул Маленков.

– Раз взялись дежурить, надо додежурить. Если товарищ Сталин умрет, мы будем последними, кто его проводит, об этом вся страна узнает. А если поправится, то сами понимаете! – возразил Хрущев.

– Теоретик! – сдвинул брови Берия.

– А что? Политически правильно говорю!

С этого дня распоряжались в Волынском врачи, их набилось сюда целое множество.

Никита Сергеевич и Николай Александрович заступили на дежурство. Время от времени, они звали Лукомского, справлялись о состоянии больного.

– Такие заболевания, как правило, непродолжительны и кончаются катастрофой.

– Но надежда есть?

– В лучшем случае удастся его вытянуть из могилы, но полноценно работать товарищ Сталин не сможет.

– И на том спасибо! – грустно отозвался Никита Сергеевич. – Вы нам обо всем говорите, ничего не утаивайте.

Лукомский ушел.

– Молотов так и светится! – подметил Булганин.

– Как фонарь!

– Давай Жукова в Москву вернем?

– А Лаврик не взвоет?

– Лаврентий не злопамятный, в конце концов, мы их помирим.

– Я бы Жукова вернул, – согласился Хрущев. – Жуков нам благодарен будет.

– Идем к нему? – кивнул на дверь Булганин.

Дверь предательски заскрипела, никогда такого не случалось на «ближней», здесь вообще не полагалось посторонних шумов, даже слегка повышенный голос вызывал раздражение. Больной шевельнулся.

– Иосиф Виссарионович! Товарищ Сталин! – позвал Булганин. – Держитесь, дорогой вы наш!

Хрущев видел, как больному трудно, но, похоже, он видел и узнавал. Через минуту пришли сестра и доктор.

– Нам надо откачать товарищу Сталину мочу, – сказал врач.

– Пожалуйста, пожалуйста! – Никита Сергеевич посторонился. Они с Булганиным отсели, а медработники стали делать свое дело. Сталина раскрыли, спустили кальсоны, потом подстелив клеенку, стали вводить в член катетер. Больной побледнел – видимо испытывал нестерпимую боль. Хрущев поежился, даже ему, наблюдавшему со стороны, делалось не по себе, глядя на варварскую процедуру. Убедившись, что сестра совершает манипуляции правильно, врач сел за историю болезни.