Царство. 1951–1954

– Васю Сталина в тюрьму закрыли!

– Когда?

– Сегодня.

– За что?

– Так на совещании решили.

– На каком совещании?

– На Президиуме.

– За что?

– Берия с Молотовым потребовали. Аморальный Васька тип, это ладно, так ведь против руководства страны выступил, вот до чего докатился!

– Обычный пьяница! – возразила Нина Петровна.

– Не обычный. Он пьяница-Сталин, с длинным грязным языком! – оборвал жену Никита Сергеевич. – Ты думаешь, я этому аресту рад? Я не рад, я считаю, что надо кончать с арестами! Лаврентий волю почувствует и разойдется!

– Он же его убьет! – охнула жена.

– Руки по Сталиным чешутся. До судороги! – хмуро подтвердил Никита Сергеевич. – И Лаврик, и Вячеслав поквитаться с Иосифом хотят – и поквитаются!

Хрущев обул тапки и, облокотившись на стену, кряхтя, поднялся.

– На магнитофон беседу с корреспондентом «Би-би-си» записали, где Васька всех полощет. У англичанина удалось пленку отнять, как ее прослушали, так ахнули – что он там наплел! Вот и заткнули в тюрьму.

– А что Маленков? – спросила Нина Петровна.

– Маленков? – развернувшись к жене, угрюмо ответил супруг. – Маленков отмалчивается. Я Булганину позвонил, он на Президиуме не был, спрашиваю: «Что делать будем, Николай?» Коля трубку бросил, через полчаса ко мне прикатил: «Ты в своем уме, по телефону такое спрашивать?!» Ему Васю не жалко, он о себе печется. Да все мы такие, лилипуты! – махнул рукою Никита Сергеевич и присел возле жены.

Нина Петровна взяла мужа за руку.

– Никого твой Берия не боится, – проговорила она. – А ты с ним говорил, пробовал смягчить его?

– Как смягчишь? Ни его, ни Молотова с места не сдвинешь, они упертые, злопамятные, – уставился на супругу Хрущев. – Василия предупреждали – молчи, не открывай рот в общественных местах! Разве слушал? Как танк пер, как таран! На каждом углу кричит: отца отравили, от медицинской помощи изолировали, дождались, пока умрет.

– За-го-вор! – ахнула Нина Петровна.

– И знаешь, кого в числе заговорщиков Васька называл?

– Кого?

– Берия, тот, понятно, главный, – перечислял Никита Сергеевич. – Маленкова к убийству приписал, он же председателем Совета министров стал, а третий – я. Вот злобная троица!

– Вы действительно Сталина отравили?! – ужаснулась Нина Петровна.