Царство. 1951–1954

 – Все в сборе?

– Лаврентия Павловича нет, – понизив голос, предупредил Маленков. – Ждем, едет.

Молотов подошел к Ворошилову. Маленков продолжал разговор с Булганиным, Каганович что-то объяснял Микояну. Никита Сергеевич остался стоять посреди зала, оставленный всеми, и даже Верховный судья Волин, появившейся завизировать у Маленкова документы, отодвинулся от Московского секретаря, пытаясь найти собеседника поважнее.

– Приехал! – выкрикнул стоявший в дверях Главный маршал авиации Голованов.

В зале произошло движение.

Кто-то сделал шаг назад, кто-то вперед, кто-то в сторону. В одно мгновение присутствующие выстроились во фронт и застыли.

Берия был одет в штатское, как и положено заместителю председателя правительства.

– Здравствуйте, товарищи! – с порога бросил он.

– Здравствуйте, Лаврентий Павлович!

– Здравствуйте, товарищ Берия!

– Здравия желаю! – громко, чтобы как следует показаться начальству, отвечали бодрые голоса.

Собравшиеся заискивающе улыбались, пытаясь подольше удержаться под прозорливым взглядом.

– Время? – поинтересовался Берия.

– Без пяти десять! – отрапортовал Каганович.

– Веди, товарищ Маленков! – распорядился Лаврентий Павлович, хлопая по спине премьера.

Председатель правительства двинулся первым. За ним шел Берия, дальше – Булганин, Молотов, Каганович, Ворошилов, Микоян, остальные члены и кандидаты в Президиум ЦК. Хрущев с маршалом Жуковым пристроились перед группой военачальников. Внезапно Берия остановился и спросил:

– Где Хрущев, почему не вижу?!

Народ остолбенел.

– Здесь я, Лаврентий Павлович! – откуда-то сзади отозвался голос.

– Идите к нам! – велел Берия. – Пропустите Никиту Сергеевича!

Присутствующие, как по команде, расступились.

– Пожалуйста, Никита Сергеевич, проходите! – приглашал один.

– Вот он идет, Лаврентий Павлович! – докладывал другой.

– Сюда, Никита Сергеевич! – услужливо прогундосил кто-то из военных.

– Теперь пошли! – скомандовал Берия, когда Хрущев оказался рядом.

Красная площадь сверкала, как юная заря, казалось, что флаги и знамена реют повсюду! Здание ГУМа было затянуто кумачом, с которого внимательно взирали величественные, в высоту здания, лица вождей революции – великого Ленина и великого Сталина.

Огромные декоративные гвоздики, нарядные красные ленты, банты, многочисленные транспаранты, броские лозунги – все это великолепие, окрыленное мелодиями победоносных маршей, сверкало праздником, радостью, утопая в улыбчивой восторженности лиц.