Из ада в вечность

Почему-то мне казалось, что всеми своими подвигами ему хотелось доказать, что он человек достойный уважения. Будто прошлая жизнь угнетала его и всё время тяготила, и ходит он постоянно по лезвию острой бритвы, балансируя между жизнью и смертью. Каждому из нас, живущему под солнцем на этой святой и загадочной земле, жизнь предоставляет возможности самостоятельного выбора, куда идти, с кем и как поступать. Вот и Ермилин жил своими порывами, руководствуясь обстоятельствами и возможностями данного промежутка времени.

Я не знал, что он задумал сегодня, но чувствовал интуитивно, что он не подведёт.

Отчего-то я доверял ему, хотя это доверие основывалось на абсолютном риске и слепом безрассудстве. Иначе и быть не должно, только доверие было залогом уверенности в наших успехах в этих смертельных мгновениях нашей жизни.

Ермилин отсутствовал в расположении взвода, наверно, более двух часов. Он появился перед рассветом так же тихо и внезапно, как и исчез. В его руках был большой мешок из рогожи, наполненный какой-то поклажей.

– Где это ты был так долго, Ермилин? – спросил я, хотя сразу догадался, куда он ходил.

– Я, товарищ командир, днём смотрю на лежащих немцев на дороге и думаю: «Лежат немцы, у каждого за спиной паёк, он им сейчас стал просто ни к чему, а у нас во рту ни росинки. Нехорошо это, не по-божески». Решил ночью реквизировать. Вот я сходил и принёс всем пошамать, а то, смотрю, вы совсем потеряли боевой дух, – весело проговорил Осип, высыпая из мешка на пол подвала содержимое. Там оказалось несколько металлических ранцев, портсигары, электрические фонарики, бинокль, автомат.

 – Мог бы и больше принести, но фрицы что-то заподозрили, стали забрасывать осветительные ракеты, пришлось самому притвориться мёртвым и долго пролежать среди трупов в таком положении, а тут уж и рассветать стало, пришлось уносить ноги.

– Хорошо, что не стали стрелять, – заметил кто-то из бойцов.

– Нет, что ты, стрелять по своим, даже трупам, они не станут, – заверил Осип.

– Ермилин, ведь вы могли попасть в руки врага, так рисковать – это неслыханно! – стал возмущаться я, хотя в душе своей почувствовал фальшь и был рад этой удаче.

– Такого никогда не случится, товарищ младший лейтенант. За свою жизнь я столько рисковал, что глядится она для меня сплошным риском. А уж что касается убийства, особенно фрица, проще высморкаться, – сказав это, он неопределённо махнул рукой и наклонился над кучей принесённого.

Содержимое ранцев немецких солдат шокировало нас.