Из ада в вечность

Наша советская авиация пыталась защитить небо от засилья врага, но это ей удавалось только частично, так как самолётов в нашей группировке было значительно меньше и они были на порядок хуже.

Немецкие самолёты, барражируя над Волгой, сбрасывают осветительные ракеты на парашютиках, благодаря этому достигают чёткой видимости, почти как днём. Медленно снижаясь, они сгорают, продолжая освещать под собой большую территорию минут двадцать, отклоняясь в сторону ветра. За такой ракетой тянется шлейф дыма.

Когда вражеские самолёты приближаются к нашему левому берегу, по ним открывают интенсивную стрельбу со всех видов вооружения. На фоне ночного неба очень ярко выделялась, будто живая, светящаяся цепь трассирующих пуль, выпускаемых из пулемёта по вражескому аэроплану. Эта мерцающая цепочка описывала дугу, не достигнув летательного аппарата, сопровождаемого лучами прожекторов, плавно описав дугу, таяла в темноте, не причинив, к нашему всеобщему разочарованию, никакого ущерба неприятелю.

Переливаясь отражениями разноцветных огней, взрывов и пожарищ, Волга плавно и величаво, с каким-то спокойным равнодушием, несёт свои чистые воды по просторам святой Руси, как и тысячи лет до этого. Река видывала многое на своём долгом веку, но она задумчиво и безучастно молчит в ожидании лучших времён, будто заранее зная итоги этой возни, данных ей в наказание этих аморальных людей.

На её поверхности внезапно появились суетливые лодки, баржи, катера; на них быстро грузили грузы с людьми и отчаливали от берега; ночь скрывала всё своей тенью, пока не появлялась луна или люди не зажигали искусственные фонари.

На воде, у самой береговой линии, стояли полузатопленные баржи, свидетели недавних трагедий с человеческими жертвами, уткнувшись своими тупыми носами в прибрежную грязь, как бы ища поддержки, чтобы окончательно не утонуть и остаться обязательно на плаву во что бы то ни стало.

В полночь нас подняли по боевой тревоге и всем батальоном выдвинули к переправе, чтобы перебросить на другой берег, в Сталинград.