Александр Кравцов. Жизнь театрального патриарха

Алёша допевал со слезами:

–?Споём же, товарищи, песню

О самом большом человеке,

О самом большом и любимом –

О Сталине песню споём.

В такой драматический момент и заглянула в комнату старшей группы заведующая детсадом, пожилая большевичка.

Зрелище ребёнка, слёзно обращённого к портрету вождя с песней о нём, потрясло её.

–?Почему ты не на прогулке, Алёшенька?

–?Меня наказали.

–?За что?

–?За «губошлёпа»?

–?Кто такой «губошлёп»?

–?Не знаю. А обозвали меня.

–?И ты нагрубил в ответ?

–?Нет.

Я всё время молчу.

–?За это и наказали?

–?За это…

Что заведующая делала с обидчивой подчинённой, Алёше не дано было знать. Но с той поры при встрече воспитательница прижимала мальчика к пышной груди, как собственного сына. Мама удивлялась его безразличию к такой нежности, а мальчик не был злопамятным, но правду отношений чувствовал».

Впервые юный Саша публично выступил на сцене ещё до поступления в школу, неожиданно для него, во Дворце пионеров:

«Мама впервые повела его во Дворец пионеров.

Просто так, чтобы показать, где он может найти занятие по душе, когда станет школьником. Вокруг ходили, пробегали, сидели ребята разных возрастов. В детскую толпу вошёл сосредоточенный мужчина в очках и громко объявил:

–?Срочно нужен мальчик, который знает наизусть стихотворение Михаила Юрьевича Лермонтова «Бородино».

Алёша почти машинально выкрикнул:

–?Я знаю! Я!

Мужчина с сомнением поглядел на мать:

–?Он и вправду знает?

Она кивнула.

–?А где твой галстук? – обеспокоился мужчина.

Мальчик понял своё бесправие в этом доме и опустил глаза:

–?Я ещё не пионер. Я просто самый длинный в классе.

–?Самый высокий! – ревниво поправила мама.

–?Ничего, ты всё равно будешь пионером, – веско сказал мужчина. – А пока…

Он привёл их с мамой куда-то, откуда-то принёс большой и пышный галстук из алого шёлка, к нему – металлический зажим с пятью поленьями и тремя языками огня и украсил ими маленького чтеца.

Только после этого попросил:

–?Почитай мне, пожалуйста.

Громко и выразительно, как полагается на сцене!

Алёша никогда не был на сцене, но про «громко и выразительно» слышал от воспитателей в детсаду. Он стал читать. Его прервали, похвалили и вывели на сцену. Это случилось так быстро, что он не успел испугаться.

Читал гладко, звонко. Произнёс последние слова: «Да будь на то не Божья воля, не отдали б Москвы!» Из темноты зала захлопали, закричали сотни голосов.