Русская идея. Бороться с мировым злом

Почему Розанова не убеждают такие хорошие аргументы? А они его не убеждают, потому что он сам говорит и мыслит как Крафт!

В. В. Розанов: «Может быть, бред есть всё, что мы думаем о великом призвании России… И тогда – удар в висок свинцового куска… И вечная Ночь… Ибо для меня вечная Ночь переносимее, нежели мысль, что из России ничего не выйдет…» [3]

И тут же добавил: «А кажется – ничего не выйдет».

Вот это последнее слово Розанова показательно. Этот его пессимизм с предельной отчетливостью показывает, что христианские поиски новой формы для русской идеи, поиски, которыми сами того не осознавая, занимались мыслители XIX века, завершились ничем.

Розанов прав в том, что русским нужно верить в великое призвание России, нужно понимать, что есть общечеловеческое значение русского бытия, есть цель, возложенная на нас Богом… И без этой веры жизнь «по закону природы», пусть даже с участием в общечеловеческом деле, рискует превратиться в смердяковщину, из которой выход один: «кусок свинца и вечная Ночь»!

«Лучше мозги пусть по стенам разбрызгаются, чем эта смердяковщина», – восклицает Розанов.

О какой смердяковщине он говорит? Что имеется в виду? Это отсылка к словам Смердякова из «Братьев Карамазовых»: «Придут французы и покорят Россию, открою в Париже парикмахерскую»! Или более поздний вариант: «Победили бы немцы, пили бы сейчас баварское».

В. В. Розанов: «Замечательно, что та мысль, от которой благородный Крафт застрелился (Достоевский несколько раз называет его «благородным»), эта же самая мысль внушает Смердякову его знаменитые «романсы». В человеке «с гитарой» описывается, как этот лакей хохлится со своею невестою и то «развивает ее», то очаровывает пением. «Россия-с, Марья Ивановна, одно невежество. Россию завоевать нужно. Придут французы и покорят ее, а тогда я в Париже открою парикмахерскую».

Это та же «мысль Крафта», переданная «подлецу-приживальщику», бесу «в смокинге», который страшнее всех демонов в плаще и сиянии. Единственный подлинный дьявол, о, какой подлинный!

«Мое подлое я, но трансцендентное».

– «Дьявол с Богом борется, а поле борьбы – сердца людей». [3]

Достоевский перестал писать о русской идее после 1878 года, Владимир Соловьев написал такое, что впору показывать психиатрам (см. главу 1.