Русская идея. Бороться с мировым злом

Сознательно ли нет, Достоевский описал будущее, создающееся сегодня идейными наследниками великого инквизитора, служащими Духу лжи и смерти, теми, кто с христианством не имеет даже формальных связей, ибо сегодня не Ватикан задает мировые тренды.

Мы, живущие в XXI веке, можем своими глазами наблюдать становление мира, описанного Достоевским, мира тотальной несвободы. И уже не католичество стоит во главе этого, а нечто более темное и зловещее.

«И я ли скрою от тебя тайну нашу? Может быть, ты именно хочешь услышать ее из уст моих, слушай же: мы не с тобой (Христом), а с ним (Страшным Духом), вот наша тайна! Мы давно уже не с тобою, а с ним, уже восемь веков.

Ровно восемь веков назад как мы взяли от него то, что ты с негодованием отверг, тот последний дар, который он предлагал тебе, показав тебе все царства земные: мы взяли от него Рим и меч кесаря и объявили лишь себя царями земными, царями едиными, хотя и доныне не успели еще привести наше дело к полному окончанию». [12]

Это манифест служителей Духа смерти и разрушения, о котором говорил великий инквизитор, Духа, искушавшего Христа в пустыне.

Охватывает трепет от осознания того, какие темные глубины открылись гению писателя!

Восточный вопрос. Надежда и разочарование

В «Дневнике писателя», издававшемся с 1877 по 1880 год, Достоевский пишет о текущих политических событиях, излагает на бумаге свои мысли по философским и духовным вопросам. Дневник не является политическим обозрением, это именно заметки писателя. И здесь впервые, пожалуй, Достоевский связывает русскую идею с решением так называемого «Восточного вопроса».

Напомню, «Восточный вопрос» – условное, принятое в дипломатии и исторической литературе обозначение комплекса международных противоречий конца XVIII – начала XX веков, связанных с борьбой балканских народов за освобождение от османского ига.

Очевидно, что это термин имеет западное происхождение, поскольку для России Балканы – это запад или юго-запад, но никак не восток. Но термин прижился в русском языке, поэтому и мы будем пользоваться им.

Помимо идеи освобождения восточных славян от османского ига, зарождается идея панславизма – или объединения славянских народов. Панславизм иногда называли еще «Славянским вопросом».

И несмотря на то, что Османская империя ослабла настолько, что на нее смотрят как на государство, доживающее свой век, именуя ее не иначе как «больной человек Европы», славянские народы, находящиеся под властью осман, притесняются.