САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. 310 лет Центральному военно-морскому музею

Но появилось оно только после Крымской войны, и в соответствии с этим должно находиться в следующем зале, а не против витрины войны 1812 года». Была выслана книга «Артиллерийские и лабораторные записки для унтер-офицеров морской артиллерии», Санкт-Петербург, 1871 год* с описанием этих орудий.

Но была исправлена только табличка с названием орудия, а само оно так и осталось в этом зале.

В витрине, посвященной Крымской войне, установили болван, одетый якобы в форму ополченца (хотя правильнее назвать дружинник, так как были дружины ополчения).

Но работники музея, видимо, не знают, что дружинник – военный человек, и у него должны быть погоны.

А на фуражке кокарда. У ополченцев это был крест.

И в конце концов ремень поясной.

Всего этого вы не увидите на болване. Но директор решил, что раз во время Крымской войны было ополчение, значит, в экспозиции должно быть что-то подобное. Ну, естественно, все взяли под козырек.

И даже повторное письмо с картинкой из *18-го тома Висковатова «Историческое описание одежды и вооружения российских войск» часть тридцатая С-Петербург 1862 год. положение дел не изменило.

Ну а табличка с рассказом о подвиге матроса Игнатия Шевченко – только смеха ради.

Откуда работники музея взяли название «ложемёты»? В то время применялись каменометные фугасы.

А ложемётные – это, наверное, которые кроватями кидаются.

И окоп в то время назывался ложементом, а не ложемётом.

Так же, по мнению работников музея, в вылазках одним из приемом боя была «сеча».

То есть рубка холодным оружием. Однако основным оружием пехоты было ружье со штыком. А штык не имел режущих кромок.

Как видно из описания, штык предназначен для колющих ударов.

Так что слово «сеча» может только вызвать улыбку.

От этой фразы повеяло временем юности, когда после учений издавался «Боевой листок» с описанием какого-нибудь героического действия типа «Вася Пупкин героически на ходу выбил бревно, которое попало между гусеницей и катком танка, чем вернул в строй командирский танк».

Но все-таки русские одумались, что рубить врага тупыми гранями штыков тяжело и очень неудобно, и в третью атаку пошли все же в штыки, а не в сечу.