Великолепная четверка. Братья Уорнер

«Да, конечно, – крутилось у него в голове, – в Америке все носят и чинят обувь, а он сапожник. Значит работы будет хоть отбавляй, а это – деньги». Он еще раз достал письмо, взглянул на конверт. Обратного адреса не было… Куда ехать? К кому? Да просто: в Америку!

Первая дочь Циля умерла, когда ей было четыре года. Бен и Перл хотели, чтобы у них было много детей, чтобы они все были крепкими и здоровыми. Вот поэтому в 1883 году, когду Бену исполнилось двадцать шесть, он обнял Перл, взял ее лицо в свои сильные руки и поцеловал.

«Если Шломо сказал правду, и в Америке я смогу заработать, я вызову тебя и детей», – сказал он.

Прежде чем он уехал, Перл пришила к поясу брюк потайной карман. «Это для твоих часов», – сказала она. «Смотри, не потеряй».

ВЕРНЕР? ВОНЕР? УОРНЕР!

«Имя? Фамилия?» – спросил чиновник иммиграционной службы у Бена. Ответ на свой вопрос он услышал не сразу. Бен не знал английского, страшно устал после двухнедельной пароходной качки, бессонных ночей.

Спать приходилось на деревянном палубном полу, питаться кухонными остатками. Поэтому, выстояв длинную очередь к чиновнику, он произнес свою фамилию не вполне четко.

Чиновник не понял, переспросил и в ответ услышал нечто: «Варнерески». Разбираться было некогда, за Беном стояло много людей, которым не терпелось сойти на берег. Поэтому, произнеся: «Вернер? Вонер?» чиновник, не раздумывая, записал в графе имя и фамилия – Бен Уорнер. Вот под этим именем и въехал в Страну обетованную еще один искатель счастья – Бен Уорнер.

Грезилось ли ему, что это был первый шаг к созданию могучей империи.

Он таки добрался до Балтимора, который оказался большим грязным городом. Адреса человека, вызвавшего его, у Бена не было. Но это его не обескуражило. Он обходил сапожные мастерские и там громко кричал имя своего друга Шломо Валески. Удача улыбается тем, кто стремится к ней. В одном из подвалов он увидел своего Шломо. Тот сидел, согнувшись, и вырезал сапожным ножом подметки.

Почувствовав на себя чей-то взгляд, Шломо поднял голову и, к своему ужасу, увидел могучую фигуру земляка.

– Ты мне наврал! – с порога зарычал Бен. – Где улицы, вымощенные золотом? Это – дерьмо, а не золото! Разуй глаза! – Шломо в испуге пригнулся, ожидая, что его будут бить.

Но тут вдруг Бен громко расхохотался, приподнял слегка Шломо, сжав его в объятиях, и сказал: «Ладно, если бы ты меня не обманул, я бы весь век просидел бы в Красношильце».