Открывая глаза

 – Этот мерзавец считает, будто все его слова сойдут ему с рук.

– Я ещё раз повторю, что не могу его отчислить! – повысив голос, ответил Филлипс. – При всём к тебе уважении, мальчик был прав, когда говорил о твоих подходах к обучению студентов и конкретно твоего сына. Все об этом знают. А он решился сказать это вслух – не отчислять же его за решительность.

Хованьский даже побагровел от такого замечания. Руки его затряслись, рот стал непроизвольно двигаться, выпуская немые оханья; мужчина встал из-за стола и быстро заходил по комнате, зло посматривая на своего начальника и ничего не говоря.

– Я соглашусь, что наказания он заслужил, можешь даже сам придумать какое. Но не доходи до крайности.

Но видимо Хованьскому этого было мало. Пробормотав что-то грубое себе под нос, он вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. Почувствовав наступившую тишину, директор достал из под стола бутылку мартини, налил в стакан, залпом его выпил и тихо проговорил, как бы оправдывая сам себя: – Если бы не наше многолетнее знакомство, я бы давно вышвырнул тебя за твои делишки…

Проходя мимо ждавшего в коридоре Гудвина, профессор метнул на него грозный взгляд и, посмотрев мгновение, поспешил прочь.

Очнулся Пол уже перед домом, держась за дверную ручку и уловив себя на мысли, что у него затекли ноги. Ручка была потная и теплая, отчего Гудвин решил, что, наверное, довольно долго простоял в одной позе, предавшись воспоминаниям.

Глава 4

Октябрь 1860г

– Ты не говорил вчера с папой? – обреченно посмотрев на брата, спросила Ханна, когда они вышли утром из дома.

– О его работе? Я пытался, но ты же знаешь, он уже несколько недель, как ушел в себя и со мной почти не говорит.

– Вот и Джерри не смог до него достучаться.

– А ещё я подумал, что это глупо с нашей стороны, убеждать его отказаться от работы в министерстве.

– Он уверен, что отцу нужно отказаться от должности, на которую он так рассчитывал. Вообще уйти из политики, пока он в нее ещё не погрузился с головой. Джерри говорит, что перед выборами все в правительстве вдруг всполошились, стали друг друга подсиживать, клеветать друг на друга.