Молодость

Бруно взял паузу, чтобы отдышаться, после чего продолжил в подобном же духе и иссяк только через несколько минут. Все это время Кастеллаци получал искреннее наслаждение. Он не любил Диамантино. К вполне обыденной нелюбви режиссера к тому, кто тычет ему квитанциями и все время напоминает о перерасходе, добавлялась искренняя неприязнь к бессердечному дельцу, который грезил лишь прибылями. Неприязнь эта, впрочем, никогда не вырывалась наружу.

Бруно грузно обрушился в кресло и начал разминать пальцами виски.

Через минуту он устало произнес:

– Там и про наши с вами дела есть.

– Неужели?

Сальваторе уже оценил усилия критика, который недвусмысленно указывал на то, что последний фильм по сценарию Куадри отличается от тех, что были раньше. Кастеллаци особенно понравился пассаж про то, что Куадри, сравнивая быт богатых туринских бездельников с условиями жизни обычных работяг с фиатовских заводов, будто бы сочувствует бездельникам и, даже, иронизирует над классовым противостоянием, совсем не оценивая важность политического момента, который переживает республика.

Это был один из самых хвалебных критических отзывов, которые Сальваторе получал на свою работу.

– Да, Кастеллаци. Некий борзописец… Ренчи, Ченчи? не помню – к черту его! Этот ублюдок пишет о том, что Куадри стал слишком ироничен по отношению к рабочим, как будто это и не Куадри вовсе. Что вы на это скажете?

– А что здесь можно сказать? Рим меняет людей, синьор Диамантино. Изменил и вашего молодого гения, особенно учитывая его недавние проблемы с законом.

К тому же, идут слухи, что у Куадри всерьез пошатнулось здоровье. Не удивительно, что у него определенный кризис революционного духа. Кроме того, он все же не молодеет. Ирония редко доступна молодости – она, скорее, единственная защита зрелости.

Сальваторе подкрепил свои слова улыбкой.

– Вы что, смеетесь надо мной, Кастеллаци?

– Ни в коем случае, синьор Диамантино.

– Так или иначе, любят-то его за молодость и бунтарство, а не за зрелость и иронию.

– Синьор Диамантино, позвольте напомнить, что фильм уже вышел, уже собрал кассу и, в общем, получил не самую плохую критику, а внести изменения в сценарий сейчас… весьма затруднительно. Кроме того, вы всегда можете сказать, что это режиссер неверно понял замысел сценариста и вообще – автор не виноват, что публика слишком примитивна для его гениальности. Эстеты любят такие объяснения.

Диамантино рассеянно кивнул.